Пока у России нет внятной политики по климату

ingressimage_klimat.jpg Photo: photo: EMERCOM

Важная посылка Доктрины – глобальное потепление с высокой степенью достоверности носит антропогенный характер, то есть основная причина – человеческая деятельность. При этом глобальное потепление для нашей холодной страны несет далеко не одни только выгоды, но и серьезные проблемы. К примеру, на часто используемый в качестве решающего в дискуссиях о последствиях потепления для России аргумент о сокращении отопительного сезона и экономии в связи с этим топлива, имеется контраргумент о возрастающей потребности в более энергозатратном, чем отопление, кондиционировании жилых, общественных и служебных помещений летом. Особенно в южных регионах страны, где ожидается увеличение интенсивности волн тепла. Продолжительные периоды аномально высокой температуры печально знамениты высокой корреляцией со смертностью, как это было, например, летом 2003 г. в Западной Европе, когда жертвами продолжительной жары стали многие тысячи людей.

Опубликованный в 2008 году первый оценочный доклад Росгидромета об изменениях климата и их последствиях на территории России обеспечивает проекту Доктрины хорошую научную основу. Не могу не упомянуть, что первый том Доклада посвящен памяти одного из моих предшественников на посту директора Главной геофизической обсерватории, выдающегося климатолога – академика Михаила Ивановича Будыко. Еще в конце 1960-х с удивительной прозорливостью он предсказал антропогенное глобальное потепление, которое мы наблюдаем последние десятилетия.

Те годы были золотым веком отечественной климатологии. Увы, в последние десятилетия наша наука утратила лидирующие позиции в мире, померк ее авторитет и в собственной стране. Мы проиграли соревнование с развитыми странами в сфере компьютерных технологий (а именно они сегодня определяют успех в прогнозировании климата), но самое главное, потеряли целое поколение ученых – людей успешно работающих теперь за рубежом или в отечественном бизнесе. На этой почве появились любители, непрофессионалы, представители иных научных или околонаучных специальностей, уверенно рассуждающие о климате и последствиях его изменений, охотно дающие какие угодно прогнозы. А на российском информационном пространстве царит неопределенность. Данная ситуация не может не влиять на общественное мнение и позицию руководителей нашей страны – пока у России нет внятной публичной политики по климату.

Между тем, Россия продолжает оставаться в центре событий. Одна из бурно обсуждаемых в последнее время проблем – выбросы в атмосферу углерода естественного происхождения в результате деградации вечной мерзлоты (а это, примерно, две трети территории России). По этой проблеме в мировых СМИ прокатилась целая волна тревожных статей. Что будет, если заработает механизм обратной связи: потепление – таяние мерзлоты – дополнительные выбросы парниковых газов в атмосферу – еще большее потепление? Пока с этим большая неопределенность. Оценки ученых колеблются в очень широком диапазоне – от скептических до катастрофических. Прогнозы, которые дает МГЭИК, этого фактора пока не учитывают. И здесь, кстати, трудно будет обойтись без участия российской науки, усилению которой в Доктрине уделено значительное внимание.

Но дело не только в науке. Проект Климатической доктрины заканчивается словами: «Реализация политики Российской Федерации в области климата предполагает разработку на ее основе федеральных, региональных и отраслевых программ и планов действий». Другими словами, Доктрина задает вектор развития нормативно-правовых, экономических и иных инструментов, призванных обеспечить защищенность государства, экономики и общества от неблагоприятных последствий изменения климата и создать предпосылки для эффективного использования потенциала благоприятных. Приняв Доктрину, государство тем самым признало бы важность самой проблемы, чего до сих пор не произошло.

Мы – холодная страна с обширными территориями и крайне неравномерной плотностью населения. Нам надо обогреваться, транспортировать грузы и людей на большие расстояния, то есть затрачивать куда больше энергии на душу населения, чем многим другим странам. Не нуждается ли, с учетом этих факторов, Россия в некоторых послаблениях на ограничения выбросов парниковых газов? Все непросто, международный диалог идет нелегко, хоть и непрерывно. Апофеозом будет климатический саммит в Копенгагене, где будут обобщаться попытки взвесить все за и против, в контексте «общей, но дифференцированной ответственности» и т.д.

Отсутствие национальной политической декларации России по климату в свете приближения климатического саммита в Копенгагене вызывает беспокойство. Большинство активных участников процесса Рамочной конвенции по изменению климата КИК уже давно прошли стадию публичного декларирования своей официальной позиции (последней в этом ряду, по-видимому, была КНР в 2007 г.), климатическая политика этих стран уже проработана и детализирована в национальных стратегиях, программах и других документах.

Надеюсь, что за задержкой утверждения российской Доктрины стоят чисто технические причины. Международные обязательства нашей страны и ее национальные интересы требуют безотлагательных действий в отношении формулирования и обеспечения реализации национальной климатической политики.


Автор – доктор физико-математических наук, директор Главной геофизической обсерватории им.А.И. Воейкова (ГГО) Росгидромета, эксперт Международной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), член Объединенного научного комитета Всемирной программы исследований климата (ОНК ВПИК), один из разработчиков проекта Климатической доктрины России. 

Владимир Катцов