Тайны остаются на дне

frontpageingressimage_seg3.jpg Photo: www.negp.ru

Как известно, 8 сентября 2005 года в Берлине ОАО «Газпром», «БАСФ АГ» и «Э.ОН АГ» подписали соглашение о строительстве «Северо-Европейского газопровода» (СЕГ), трасса морской части которого пройдет по дну Балтийского моря — от бухты Портовая в России (г. Выборг) до побережья Германии (бухта г. Грайфсвальд). Причем запланированы две параллельные нитки протяженностью около 1200 км каждая. Пропускная способность — 55 млрд. кубометров в год. Строительство началось 9 декабря 2005 года на суше. Планируется, что первая нитка заработает в 2010 году, вторая — в 2013 году.

Поскольку тема дальнейшего разговора была очевидна, я попросил собеседника вывести на экран компьютера точную трассу планирующегося газопровода и нанести на эту схему две точки Балтийского моря — в 65-70 милях юго-западнее Лиепаи (Ш-56o13′, Д-18o54′), а также к востоку от о. Христиансё (недалеко от о. Борнхольм, Ш-55o20′, Д-15o37′). После того, как на карту газопровода легли места затопления химического оружия Германии, осуществленного в 1947 году Советской Армией, можно было продолжать разговор по существу.

Лично для меня доминантой того февральского разговора стало интересное предложение — принять участие в консультировании мониторинговых работ «Газпрома» по морской части газопровода. Я согласился, и на том мы расстались до появления конкретики.

Потом прошла весна, и началось лето. И, как водится, традиционная «научная общественность» начала в связи с обсуждением судьбы будущего газопровода пропагандировать свои дела, приплетая к ним затопленное в прошлом химическое оружие. Хотя, справедливости ради, нельзя не отметить, что сам по себе аргумент о затопленном химическом оружии вполне подходящ, если речь идет о добыче денег на любимое летнее занятие океанологов широкого профиля — морские экспедиции по Балтике. Лично ко мне больше предложений из «Газпрома» не поступало, так что можно было заняться другими делами. Анализ прессы дал богатую пищу для размышлений.

В целом в прессе прошли сообщения о по крайней мере четырех научных экспедициях лета и осени 2006 года, имевших отношение к экологии Балтийского моря: научно-исследовательские суда «Профессор Штокман» и «Шельф» поработали поближе к районам опасных затоплений, в том числе химического оружия, а вот суда «Атлант НИРО» и «Академик Голицын» трудились на трассе самого газопровода. Еще вроде бы попутешествовал прошедшим летом «Академик Келдыш», однако сообщения в прессе о нем не попались.

Начнем с тех экспедиций, с помощью которых особенно активно пугали общественность химическим оружием.

В начале июня общественности было сообщено (ГТРК «Янтарь», 8.06.2006), что в Калининград вернулось судно «Профессор Штокман», занимавшееся в течение двух недель работами по поиску затонувших судов, причем не по трассе будущего газопровода, а в российских территориальных водах. А чтобы было более завлекательно, было указано, что затонувшие корабли не простые, а с химическим оружием на борту. Поскольку работа велась по заданию МЧС, экспедиция та с океанологами из Москвы и Калининграда на борту исследовала около 20 затопленных кораблей и даже обнаружила 4 новых, о которых ранее известно не было. Правда, о химическом оружии извещать не пришлось — не обнаружилось. Попутно Николай Рыков, начальник службы по проведению подводных работ специального назначения МЧС России, обнадежил: «Этот процесс получился бесконечным». Еще бы — теперь они планируют разрабатывать систему защиты от возможных последствий захоронения химического оружия. За бюджетные деньги.

Ну а 20 июля 2006 года ИТАР-ТАСС был уполномочен пересказать байки Вадима Пака — заместителя директора Института океанологии Российской академии наук и руководителя российско-бельгийской научной экспедиции. На этот раз судно «Шельф» начало работы поближе к Дании — в районе Борнхольмской впадины, то есть у мест массового захоронения химического оружия (почему-то самих датчан этот вопрос давно уже интересует много меньше, чем Вадима Паку). Пака уверенно сообщил, что на «долю» бывшего СССР будто бы пришлись 35 тыс. тонн иприта из Германии и что из них 30 тыс. тонн будто бы были затоплены у острова Борнхольм (Дания). Соответственно, проект, в рамках которого была в июле-августе проведена эта экспедиция, был назван величественно «Моделирование экологических рисков, связанных с присутствием на дне Балтийского моря химического оружия». В ответ на вопрос о том, насколько высока опасность того химического оружия, Пака сообщил: «Это пока еще не изучено. Вы нигде, ни в одном справочнике не сможете найти авторитетное заключение по поводу затопленного на Балтике химоружия». Ну а дальше доктор физико-математических наук поделился сокровенным знанием: «Иприт — это вязкий материал, вязкость которого увеличивается по мере старения. Он покрывается коркой и происходит так называемое осмоление. И он теряет свои поражающие качества, то есть становится немного более инертным и, безусловно, он не способен быстро распространяться по водной толще». Дальше — больше. Он донес до изумленной общественности что-то о зарине и зомане, которые имеют высокую растворимость, и потому, если их выпустить в воду, радиус поражения может быть большой. Разумеется, на самом деле, зарин и зоман (в 1947 году мог выбросить в море только последний идиот), достаточно быстро гидролизуются и уж во всяком случае не будут ждать, когда через 60 лет за ними явится Вадим Пака.

bodytextimage_seg3.jpg Photo: www.negp.ru

Однако прессе от их имени было сообщено, что во время экспедиции они «искали следы химического оружия, которое было захоронено в море сразу после Второй мировой войны. Для поиска снарядов, погребенных под илом, подводный телеуправляемый аппарат снабдили металлоискателем. Для полной уверенности на борт судна при помощи зондов доставляли пробы грунта» (Вести.Ru, 29.12.2006 г.). Ну а по окончании экспедиции капитан судна Олег Голубов от имени пожелавших остаться неизвестными ученых торжественно объявил: «Проведены первичные химические анализы. Они показали, что практически на дне моря не осталось каких-либо следов химического оружия» (было бы удивительно, если б он сообщил что-нибудь иное — по всей трассе газопровода химического оружия никогда и не было). Заодно выяснилось, что большинство предметов, считавшихся потенциально опасными, оказались либо природного происхождения, либо обыкновенным мусором. Кстати, в этой экспедиции исследователей ждали в том числе и находки, напрямую не относящиеся к предмету исследования. Как, например, деревянный корабль.

Осталось понять, что за ведомство провело сие 4-месячное исследование. Ответ на него можно найти в стенограмме «Прямой линии с президентом России Владимиром Путиным», которая случилось 25 октября 2006 года. Там мы находим буквально следующее: «Вот сейчас, Вы знаете, один из наших крупных, приоритетных проектов — это строительство Северо-Европейского газопровода, который должен пройти по дну Балтийского моря и обеспечить выход наших энергоресурсов напрямую нашим основным потребителям в Западной Европе. Это крупнейший проект, очень важный для экономики страны, да и для всей Западной Европы. И мы, конечно, будем привлекать и использовать возможности Военно-Морского Флота для решения экологических и экономических, технических задач, потому что лучше военных моряков никто не знает о том, что творится на дне Балтийского моря еще со времен Второй мировой войны. Никто не располагает такими средствами контроля и проверки дна, никто не сможет лучше решить задачу обеспечения экологической безопасности. Все это — несколько новые, но абсолютно востребованные направления деятельности для Военно-Морского Флота, в данном случае, конечно, на Балтике».

Кто бы сомневался, что военные у нас знают все об экологии подводной части Балтики. Тем более им очень хочется принять участие в чем-нибудь «этаком», особенно если за это «Газпром» заплатит хорошие деньги. Разумеется, вся история с прокладкой газопровода к обязанностям армии вряд ли может иметь хоть какое-то отношение. Однако за бабки можно и пошуметь насчет химического оружия, которого по трассе не могло быть в принципе. Поэтому не удивительно, что 15 ноября 2006 года правительство России постановлением №690 внесло изменение в свое старое постановление 2001 года. Теперь Федеральному управлению по хранению и уничтожению химического оружия, которое получает деньги по линии министерства обороны, а для прикрытия от обвинений со стороны мировой общественности обозначено прислоненным к гражданскому ведомству (сначала это было Агентство по боеприпасам, ныне — Агентство по промышленности), была вменена новая функция. В отношении старого и оставленного химического оружия, существование которого наши военные всегда с гневным шумом отрицали, теперь было сказано, что это самое военное управление «осуществляет мероприятия по ликвидации последствий».

Таким образом, сомневаться не приходится — судно «Академик Голицин», которое в течение 4-х месяцев осваивало деньги «Газпрома», имело на борту лишь исследовательский персонал военного происхождения. И никаких цивильных наблюдателей ни из каких стран.

В заключение этой газо-химической новеллы укажем следующее.

Химического оружия по трассе подводной части газопровода не нашли и уже не найдут — там его никогда не было. Политический шум насчет химического оружия в связи с прокладкой газопровода по дну Балтийского моря был поднят напрасно. В начале этого текста уже говорилось, что во время своего визита в один из офисов «Газпрома» мы с тамошним клерком сравнили координаты точек затопления химического оружия с трассой газопровода. Результат таков: будущая газовая труба пройдет примерно в 100 км от литовского участка затопления и в 30-50 км от датского. И чтобы все встало на свои места, процитируем заявление технического директора компании Nord Stream AG (оператор проекта) Сергея Сердюкова: «Когда мы определяли рабочий коридор, мы взяли ширину два километра. Этот коридор мы тщательно изучили сонарами на наличие крупных предметов. В общей сложности около 2400 квадратных километров Балтийского моря (протяженность газопровода 1200 км, ширина исследуемого коридора 2 км) были детально исследованы. Эти дорогостоящие исследования станут первыми в своем роде; они представляют собой важный шаг в направлении решения проблемы захоронений боеприпасов» (ИА Росбалт, 1.12.2006).

Лев Федоров