Протестные экологические движения: как протестует Подмосковье

09_МСК_01 Митинг 4 марта 2018 года за закрытие полигона «Алексинский карьер». Credit: vk.com/klintbo

Статья подготовлена специально для 72 номера издаваемого «БЕЛЛОНОЙ» журнала «Экология и право».

Такие инициативные

Некоторые инициативные группы созданы давно, другие сформировались год или два назад, но в последнее время можно говорить о серьезном всплеске гражданской активности в России. «Я с 1999 года работаю в экологических организациях, – говорит Виктория Копейкина, член общественного движения «ЭкоЛогика», – и еще только 10 лет назад проблема была в том, чтобы в принципе найти активных людей для реализации экологических проектов. За последние два года я наблюдаю небывалую активность инициативных групп, вижу очень много протестных движений. И по всей России уже лет пять наблюдаются аналогичные процессы».

Всероссийские процессы развития гражданского общества были ускорены в Подмосковье местной экологической политикой, особенно закрытием полигона «Кучино» и перенаправлением коммунальных отходов на немногие оставшиеся полигоны.

Сама «ЭкоЛогика» была создана в качестве горизонтальной зонтичной организации после экологического конгресса 31 марта 2018 года. На данный момент движение включает организации и инициативные группы Подмосковья и несколько объединений из других регионов, всего порядка 50 групп. Чуть меньше половины из этих пятидесяти – небольшие инициативные группы из разных мест Подмосковья. Найти информацию о них почти невозможно даже через Интернет и социальные сети. И это далеко не все экологические группы Подмосковья: по словам Виктории Копейкиной, многие не состоят в «ЭкоЛогике», а другие фактические участники, наоборот, не подавали заявление на вступление.

В организации прописаны три основных направления работы: медийная поддержка, экспертизы, юридическая поддержка. Недавно были приняты устав, регламенты по этике и по членству. В соответствии с документами конгрессом движения раз в год избираются координатор и координационный совет. Но вот официально регистрироваться «ЭкоЛогика» не планирует – репрессивное законодательство в отношении НКО, суды над экологическими «иностранными агентами» наглядно продемонстрировали, какие неприятности могут поджидать официально зарегистрированные независимые некоммерческие организации. Поэтому возможности финансирования за пределами краудфандинга для таких организаций закрыты. В условиях, когда обычные люди и бизнес в России страдают от перманентного политико-экономического кризиса, такие ограничения не добавляют новым организациям устойчивости.

«ЭкоЛогика» – далеко не единственная организация, объединяющая локальные экологические группы. Информационную поддержку оказывает группа «Стоп выброс», юридическую – общественная организация «Принципъ», репортажи об акциях публикует созданная Евгенией Чириковой медиаплощадка «Активатика». По России таких организаций еще больше, но, как правило, у них нет широких возможностей для освещения экологических конфликтов в СМИ и социальных сетях.

Такие разные

Инициативные группы в Подмосковье, при поверхностном взгляде, имеют больше различий, чем схожих черт. Некоторые группы, как, например, в Непейно, работают с 2004 года, обросли экспертными знаниями, освоили разные методы лоббирования и прямого действия. Другие, например, как инициативная группа в Щелканово, образовались недавно и в арсенале методов противодействия расширению полигонов ТБО имеют только простые акции прямого действия и голодовку.

Их объединяет, скорее, общая беда, и, поскольку ситуация с отходами в Подмосковье особенно обострилась только в последние годы, многие группы описывают свои проблемы как частные, а требования ограничивают решением своих собственных территориальных проблем, пусть даже за счет соседних территорий. В англоязычной литературе такие движения обозначают аббревиатурой NIMBY, сокращенно от “not in my backyard” – «только не в моем дворе». Например, активист движения «Нет свалке Коломна» Дмитрий Соломевич считает, что слишком узкие требования – одна из проблем многих инициативных групп против расширения полигонов в Подмосковье, включая группы в Волоколамске.

Тем не менее активисты многих движений, даже не состоящие в более крупных региональных объединениях, как, например, в Непейно, выступают за раздельный сбор и переработку мусора. Но раздельный сбор исключительно в Подмосковье не решит и половины проблем: по данным РБК, из 11,7 млн тонн мусора в столичном регионе Москва производит 7,9 млн тонн, в то время как Московская область – 3,8 млн тонн. Но не так много групп готово объединяться и действовать для лоббирования решений, затрагивающих оба этих региона.

Виктория Копейкина описывает эту проблему как «местечковость»: местные группы требуют и действуют для решения собственной локальной проблемы, тогда как системные проблемы их мало интересуют. Кроме того, у местных активистов нередко отмечается своеобразный патернализм: они не предпринимают активных действий и ждут, что их проблему будут решать за них. Нередко бывают и ситуации, когда жители боятся высказаться, опасаются говорить о проблеме, а то и просто заступиться за себя – даже без видимых рисков. До работы в «ЭкоЛогике» Виктория считала, что такие установки уже трудно встретить в России.

Своеобразным ответом властей на требования движений «только не в моем дворе» можно считать распоряжение Министерства экологии и природопользования Московской области от 19.04.2018 № 159-РМ «Об утверждении временного порядка накопления твердых коммунальных отходов (в том числе их раздельного накопления) на территории Московской области». В соответствии с этим документом вместо полигонов, прошедших экологическую экспертизу, можно устраивать, по сути, временные полигоны: открытые площадки для накопления твердых коммунальных отходов (ТКО) (ОПН ТКО) на 11 месяцев, чтобы затем перераспределить эти отходы по полигонам. Документ фактически не прописывает ответственность за неисполнение обязательств управляющей компанией: в нем не регламентированы возможные случаи исчезновения компании или нарушение ею обязательств по вывозу отходов на постоянную площадку. Пока ввоз мусора на вызывающие протесты полигоны, такие как «Ядрово», ограничивается, ОПН создаются в менее густонаселенных местах, где массовые митинги маловероятны, а небольшие протесты легко подавить силовыми методами. Распоряжение о создании временных площадок плохо с точки зрения решения проблемы переполненных полигонов и с точки зрения местных сообществ Подмосковья.

Неудивительно, что и активисты, и местные жители обычно в штыки встречают такие распоряжения. Например, точку зрения активистов на такие административные меры на примере временной площадки ТБО в Егорьевском районе недалеко от деревни Поцелуево выражает Дмитрий Соломевич: «Временная площадка – это практически полигон на срок до 11 месяцев, который не требует экологической экспертизы. И местным жителям это подают под соусом того, что этот мусор будет отвезен, например, в Воскресенск и Коломну. Но тут штука получается, что в Коломне непонятна сама судьба полигона, а в Воскресенске мусоросжигательный завод откроется после 2021 года, а площадка временного хранения функционирует только до 2019 года. Когда временную площадку нужно будет закрыть, мусоросжигательный завод в Воскресенске еще не откроется, непонятная ситуация с полигоном, значит, вывозить ТБО с временной площадки будет некуда. Более того, местные жители против самого существования таких вещей, потому что город ничего получать не будет. То есть от постоянного полигона ТБО город получает деньги за утилизацию мусора. А на временной площадке гора мусора лежит на одном месте, и город денег за это не получает, пока мусор не начинает разлагаться, источать вонь, газы, запахи».

Протестуя против временной площадки ТБО в Рузском районе, местные жители объявили голодовку. Ранее инициативная группа наблюдателей зафиксировала там незаконную свалку ртутных ламп. Местные жители пытались не допустить завоза новой партии этих опасных грузов, но, в отличие от многочисленных митингов против «Ядрово», пару десятков жителей ближайших деревень легко разогнал ОМОН. Одна из озвученных причин таких радикальных протестов в том, что земля и дома рядом с временной площадкой резко дешевеют, а значит, владельцы недвижимости слабо верят в то, что свалка действительно останется временной. Ограничатся ли власти Подмосковья подобными экстренными решениями или внедрят программу, позволяющую решать «мусорную» проблему в духе устойчивого развития, во многом зависит от действий активистов и их способности к объединению.

В движении

Во всем мире гражданские протестные движения стали важной частью демократического процесса и важным фактором, влияющим на принятие политических решений. Пожалуй, с 1960-х годов они играют серьезную роль в странах с развитой политической культурой. И если в последние десятилетия в таких странах наблюдается тенденция к уменьшению участия в партиях и доли голосующих на выборах, необходимое для поддержания стабильности и устойчивости политической системы гражданское участие добирается в социальных движениях. Они обеспечивают политическим системам обратную связь с гражданами и структурами общества, а люди, сначала вовлеченные в протестные движения, со временем создают и пополняют НКО, обеспечивая воспроизводство и развитие гражданского общества.

Можно сказать, это хорошая новость для движений Подмосковья: даже если они не смогут объединиться и проиграют, они передадут навыки и компетенции следующему поколению, создадут новые организации и проложат путь к формированию гражданского общества в Подмосковье и России. Однако это совершенно не гарантирует правильного решения нынешней перезревшей «мусорной» проблемы, а значит, не страхует от обнищания и деградации ближайшие города и села, которым не повезло оказаться рядом с переполненными полигонами ТБО или временными площадками. В то же время необходимым условием для успешных действий остается грамотное использование всех возможных методов из спектра социального движения – от митингов и акций прямого действия до экспертизы и представительства своих интересов в законодательных органах.

С последним в России довольно серьезные проблемы. Политическое представительство фактически невозможно: системные оппозиционные партии опасаются вступать в конфликт с интересами властей, несистемные лидеры забывают о проблемах и митингах сразу после выборов. Из легитимных способов высказать свои интересы в политическом поле остаются обращения к президенту и участие в «прямой линии», но у этих методов влияния есть очевидные «ограничения канала». К тому же президент, как и административный аппарат, могут быть просто невежественными в экологических вопросах, например не отличать мусоросжигания от раздельной переработки мусора. Конечно, даже в таком узком политическом поле остаются возможности для маневра и влияния. Так, эксперты «ЭкоЛогики» подготовили наказ для кандидатов в губернаторы Московской области, требуя как можно более полного введения переработки мусора и отказа от решения проблемы через мусоросжигание.

Самые перспективные возможности лоббирования активисты видят на муниципальном уровне – информационную поддержку, просвещение и логистику раздельного сбора и переработки отходов можно эффективно согласовать только на местном уровне. И у «ЭкоЛогики» уже есть некоторые подвижки в этом направлении.

Например, в московском районе Вешняки установлены контейнеры для раздельного сбора мусора, есть договор с муниципальными депутатами о сотрудничестве в расширении рециклинга. Но таких «малых» дел, конечно, недостаточно для решения проблемы. Во-первых, у муниципалитетов очень немного полномочий для приведения в жизнь своих решений. Особенно это касается Московской области, где, по сути, временная площадка для сбора ТБО может быть создана в обход мнения местных депутатов и жителей. Во-вторых, для масштабного внедрения раздельного сбора и переработки отходов нужны по меньшей мере поправки в законы Москвы и Московской области. Так, необходимо более конкретно уточнить формулировку акта, обязывающего муниципальные образования Московской области перейти к раздельному сбору мусора к 2019 году.

Что касается Москвы, для нее нет пока даже такого неопределенного акта. К тому же территориальную схему по обращению с отходами в Московской области активисты называют «безграмотно составленной», «закрепляющей существующий беспорядок» и считают, что нужно серьезно изменить ее, хотя бы в части, которая требует очных общественных слушаний для принятия решений.

По словам активистов, экспертная работа в движении сейчас в процессе становления, и у нее уже есть некоторые результаты. К ним можно отнести участие экспертов-экологов 8 июня этого года в круглом столе фракции КПРФ в Государственной думе «Законодательное обеспечение решения экологических вопросов в Российской Федерации», после которого депутатами был подписан заключительный документ. Другой пример лоббирования раздельного сбора и переработки – участие активистов (17 июля этого года) в заседании Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества, посвященном проблеме утилизации отходов. Однако решения этих заседаний носят рекомендательный характер. Нет никаких гарантий того, что решения круглых столов и выступления активистов когда-нибудь лягут в основу действующих законов. Возможно, более перспективной окажется связка экспертной работы и юридической поддержки в суде. В качестве примера можно привести суд о закрытии выработавшего свой ресурс московского МСЗ-4, где участвуют и активисты-экологи, и юристы общества «Принципъ».

09_МСК_2 Митинг 18 августа 2018 года за закрытие полигона «Алексинский карьер». Credit: vk.com/klintbo

Митинги – другой важный, но неоднозначный способ влияния на принятие решений и информационную повестку. Пока у экологических групп Московской области не получилось собрать многочисленного объединенного митинга с едиными требованиями. Многотысячные демонстрации проходят в местах, где проблемы уже очевидны, а требования неизбежно носят налет «местечковости». Но без самих митингов, по мнению Виктории Копейкиной, спрос на экспертизу может и не появиться. Однако сейчас после митингов власти Московской области принимают, скорее, необдуманные экстренные, и значит, неэффективные решения. Дмитрий Соломевич считает, что обращения к президенту и массовые демонстрации, такие как в Волоколамске, представители власти используют для установления чрезвычайного положения на полигонах и установки факелов без должной экспертизы и фильтров, задерживающих диоксины. Тем не менее все активисты считают митинги важным средством распространения информации.

Большой недостаток митингов в том, что они дают кратковременный всплеск активности и интереса к теме, который так же быстро и затухает. На местах же требуются по меньшей мере ежедневный контроль въезжающих мусоровозов и фиксация нарушений, а это, в свою очередь, требует постоянной неоплачиваемой работы активистов, что быстро приводит к их «выгоранию». Активистка Елена Николаева из Непейно рассказывает: «28 июня 2018 года случился очень сильный пожар на полигоне, все населенные пункты, даже Дмитров и за Дмитровым, просто задыхались. К вечеру дым опустился на дома, мы не могли открыть окна, и все равно он просачивался… Стало ясно, что эксплуатирующая компания не справляется. Мы встали на трассе и стали проверять документы у въезжающих на полигон мусоровозов. Документы у большинства машин были не в порядке. То есть те документы, которые требуются – договор с полигоном, лицензия, паспорт отходов, путевой лист, – ничего этого не было. Уже не говоря о договоре с производителем отходов. Некоторые машины мы разворачивали, особенно из соседних районов – Дубны, Талдома, Сергиева Посада. Московские машины сюда даже не рисковали приезжать. Но мы смогли простоять так только неделю».

Похожий мониторинг, хотя обычно без возможности разворачивать машины, постоянно ведется у полигона «Воловичи» в Коломне. Но активисты заметно устали, на активный костяк ложится слишком большая нагрузка, а остальные жители не торопятся им помогать. Тем не менее Дмитрий Соломевич не оставляет надежды на агитацию среди населения и разъяснение необходимости контроля.

За качество и количество

Из наблюдений и общения с экспертами можно сделать вывод, что активных в сфере экологии людей становится все больше. Не всегда новые активисты достаточно квалифицированы, но навыки и знания приходят с опытом, в то время как количество новых людей постепенно переходит в качество. Даже во многих местных группах встречаются люди с обширными знаниями о проблеме, с опытом работы в экологических НКО, профильной коммерческой организации или в качестве муниципальных депутатов. Качество компетенций таких активистов довольно высоко. Как часто бывает в некоммерческой активности, хаотические процессы объединения местных инициативных групп, согласования их интересов трудно зафиксировать, уже не говоря о какой-то статистике.

Труднее всего объединить небольшие группы и отстаивать внедрение раздельной переработки отходов сообща. Небольшие местные группы склонны реагировать на уже очень острые локальные проблемы. У них мало сил даже для контроля на местах. А локальное недовольство местные власти склонны сглаживать ситуативными уступками или давлением. Положение усугубляет еще и то, что большая часть отходов производится в Москве, а там пока нет и намека на программу по внедрению раздельного сбора.

Лучше всего дело обстоит с информационной поддержкой, и это закономерно. Паблики, например, «STOP ВЫБРОС!», довольно эффективно информируют о проблеме, на сайте «Активатики» выходят репортажи с митингов или акций прямого действия.

Возможно, со временем активисты начнут двигаться в этих направлениях, но пока для этого движения есть серьезные институциональные и административные препятствия – по их словам, законы во многих случаях не выполняются, а контролирующие органы не исполняют свои прямые обязанности. Активисты действуют в узких рамках возможностей, которые предоставляет им несовершенное, репрессивное по отношению к НКО и гражданскому обществу законодательство. Но, несмотря на трудности и недочеты, объединение, выработка совместной стратегии и экспертная работа в Подмосковье продолжаются.

Мария Туровец