Водный кодекс РФ и экологическая безопасность

ingressimage_354759.jpg Photo: www.yandex.ru

 К  сожалению, при  повсеместной   деградации водных объектов,  устойчивой  динамике загрязнения  поверхностных и подземных вод  новый  Водный  кодекс РФ имеет основной  вектор- либерализацию водных правоотношений, облегчение  их использования  в  коммерческих и иных  частных интересах  с   минимизацией   экологических требований.
При этом  декларативность  некоторых    положений  кодекса   не позволяет реализовать   основные  его  принципы, изложенные  в ст. 3 ВК РФ.  К примеру,    принципы  приоритета охраны   водных объектов  перед их использованием  и сохранения  особо охраняемых водных объектов не  подкреплены   жесткой ответственностью   за  их нарушение, что  мы и  получаем на практике в республике Башкортостан.

Не пей из лужи, Иванушка!

 К примеру, даже  памятник  природы  РБ – уникальное Сарвинское  озеро (Нуримановский  район) –практически  колодец  чистой горной  воды  глубиной  более 60 м  и  источник   целой  подземной реки, стал  местом  размещения  частного предприятия  по разливу бутылированной   воды. Или другие   примеры:   скважина  питьевой  воды «Ала-тау» в пределах  заказника в Ишимбайском районе, имеющиеся  экологические  проблемы при  добыче  питьевой  воды  в  Красном  Ключе.

Парадокс, однако:  законодатель  резко  смягчил  требования  закона  при том,  что  до 2\3 населенных пунктов  страны не имеют  качественной  питьевой  воды и все  большее  популярность  приобретает  бутылированная  вода  при  отсутствии  реальной гарантии, что в бутыли не разливают  обычную  водопроводную воду.  При этом  выделение средств  на водоохранные  мероприятия  стало сокращаться, что  приводит к  сокращению спроса  на природоохранное оборудование,  средства  мониторинга,  проектную  деятельность  и иные  работу и услуги , направленные  на улучшение  состояния  водных объектов и стабилизацию   состояния  здоровья  населения, употребляющего   некачественную питьевую воду.

ВК РФ  провозгласил  принцип  участия  граждан и общественных  объединений  в  охране  водных объектов, в подготовке  решений  по использованию водных объектов, но  практики  проведения общественных  слушаний по таким решениям  почему-то просто нет. Есть проблемы и в  доступе  населения  к экологической информации. Та, ежегодно   рыбаки   сообщают, что в январе –феврале  в реке  Белой    выше  г. Уфы  отмечается  резкий  химический  запах  речной  воды и рыбы, наличие   большого  количества   слизи  белого  цвета  в реке, что   указывает  на  массированный  сброс загрязненных   сточных  вод. Однако, общественность  так и не  знает, какое предприятие  это делает, как  его наказывает  государство и почему  такой  сброс  стал  ежегодной традицией?. Хотя  принцип гласности осуществления  водопользования также   содержится    в данной  правовой норме.

ВК РФ (ст.3)  почему-то не   отразил принцип обязательность  возмещения вреда, наносимого водным объектам , однако   устанавливает эту норму  в ст. 69. При этом  отсылка на    методику  исчисления такого вреда  не  содержит   указания на   обязательность и полный объем  возмещения нанесенного вреда. Действующие  методики   подсчета  вреда и  ошибки государственных контролирующих органов  при   фиксировании  фактов нанесения вреда зачастую не  позволяют  взыскать этот  вред. Так,  крупная  авария  магистрального  нефтепровода, происшедшая  8 марта  2006 года  в Туймазинском  районе  РБ  со сбросом   нефти  в  реку  Бишинды, так и не стала  уроком  для  владельца  этого нефтепровода, поскольку    многомиллионный   ущерб  водному объекту  и рыбным запасам так и не  возмещен.

…Светлый терем, с балконом на море…

  На  протяжении  последних десятилетий  было общеизвестно, что в пределах  водоохранных  зон  водных объектов  запрещается   хозяйственная  деятельность. В ранее  действовавшем  водном законодательстве  предусматривалась обязанность  органов  власти   проектировать и утверждать  водоохранные  зоны  водных объектов. В настоящее время  ст.65  ВК РФ  и иные  статьи   даже  не упоминают о проектировании   и установлении в  натуре  таких зон.

То есть,    закон  прописывает  размеры  водоохранных зон и прибрежных полос и режим  их использования, но кто, когда и как  устанавливает эти зоны, кто  должен контролировать режим  их использования –  совершенно не ясно.

bodytextimage_baikal-4..jpg Photo: www.yandex.ru

Новый     кодекс   сократил  размер  водоохранной  зоны с  500  до 200  метров. И сейчас даже  в прибрежной  зоне (вне  30 метров от среднемноголетнего  уреза  воды)  можно   размещать и   производственные  объекты . Правда, при этом   необходимо    оборудовать такие  объекты  сооружениями  по охране  водного объекта от загрязнения и засорения.

То  есть,  нужно иметь  канализацию  со сбросом на  очистные  сооружения или  просто  септик с последующим  вывозом  на  станцию слива  сточных вод. Однако  все    проектировщики, строители и экологи   прекрасно понимают, что гидроизоляцию таких  септиков  обычно  не   делают (или даже  прокладывают непроектную трубу  для   рассеивающего  выпуска  в  водоем ниже  уровня  воды).

Кстати,  перед  республикой  сейчас  встала  большая  проблема  загрязнения      грунтовых и поверхностных вод  в результате отсутствия  канализации   поселков-спутников,  коттеджных и дачных   поселков, растущих  как грибы  после дождя, но  не имеющих канализации и  очистных  сооружений   хозбытовых  стоков.

Как  следствие, берега   озер, водохранилищ, рек и ручьев   стали интенсивно  застраиваться, разрушая  экосистемы,  уничтожая  леса и растительность,   выполнявших водорегулирующие и водоохранные  функции.  Новые  правовые нормы  свели на нет   усилия   органов  прокуратуры  РБ, заявившей   сотни  исков о прекращении  эксплуатации объектов,  незаконно построенных в  водоохранных  зонах (при этом десятки  объектов, к примеру , на Павловском  водохранилище,     были  просто снесены).
  В  качестве отрицательного   эффекта   в  действии ущербного  законодательства  республика  получила   устойчивое падение  уровня   воды  в реке  Белая, обмеление  и загрязнение ее притоков.

Ловля рыбы в мутной воде

           Ст. 29  нового  ВК РФ  предусматривает   создание и деятельность  бассейновых   советов, которые  призваны обеспечивать рациональное  водопользование и охрану водных объектов  выдачей  неких рекомендаций. Тем не  менее, в    бассейне реки Камы  или хотя  бы  ее притока  Белой  такой   совет не действует, хотя  Союз экологов РБ  ежегодно предлагает это  сделать и обосновывает  это предложение. Эффективность  деятельности Координационного  Совета    по  природопользованию и охране  окружающей среды  РБ в плане   водных ресурсов  тоже  пока ничем  себя не доказала.

Новый  кодекс,   с  одной  стороны,  упростил  использование  водных объектов. К примеру, в  целях  использования  водного  объекта  для рыболовства, рыбоводства и охоты  уже не требуется   разрешения. Но,   с другой  стороны,  какой  нормальный  предприниматель  решится  заняться рыборазведением или заботиться о фауне, если у него  нет никакого документа, подтверждающего  его право использования  данного  водного объекта.

То  есть, правовая норма  нанесла  удар  по  воспроизводству рыбных запасов и промысловых животных. Так,  около  3000 озер  в  Башкортостане уже  обезрыблены или их рыбные  запасы – на грани  уничтожения, а  рыбу привозят на продажу в  основном  из других регионов.  Союз экологов РБ  уже дважды обращался   по  вопросу   подрыва рыбных запасов  республики в   соответствующее   министерство, но, увы, никаких практических  мер не  принято.
   

"Воды" бюрократические. На чью мельницу?  

С  введением   нового  водного законодательства  отнюдь не легче  стало и предприятиям – водопользователям. Если ранее  предприятие   получало лицензию  на  сброс сточных  вод  в  водный объект от  одного органа, то  сейчас  процедура  получения решения о предоставлении   водного объекта в  пользование  так забюрократизирована, что  в ней  запутались  и сами  контролирующие органы.
  

Такое  решение   в  республике в  соответствии с  «Правилами  подготовки и принятия решения о представлении  водного объекта в  пользование» сейчас  вправе  выдавать  Минприроды  РБ, но  после  получения   сведений о водном  объекте  в  территориальном органе Федерального  агентства  водных ресурсов и представления  ряда  документов. При этом, несмотря на   запрещение  требовать  документы, не предусмотренные  Положением,   Минприроды  РБ требует в два раза  больше  документов, чем    предписывается.
 

Но  этого оказалось   мало и  постановлением Правительства  РФ от 23 июля  2007 года  «О порядке утверждения нормативов допустимых  сбросов веществ и микроорганизмов в  водные  объекты  для водопользователей» установлено, что  помимо  решений   о предоставлении водного  объекта  для  сброса  сточных  вод , требуется  еще и  утверждение нормативов сбросов  Федеральным  агентством  водных ресурсов (а не  его территориальными органами)  и согласованием  этих нормативов еще  4-мя  федеральными надзорными органами.

То есть,  на одно действие  требуется  два  государственных разрешения, что само по себе  уже парадокс. При этом трехмесячный  срок  на  разработку  и введение в действие   соответствующей  методики  давно истек и водопользователи при отсутствии  разрешений, естественно, вынуждены  вносить плату  за  сброс  в кратном размере. К  тому  же,  обязанность оформления  таких нормативов   водопользователем  не прописана  в  Водном кодексе РФ.
     

Следует отметить, что ст.11 и ст.22  Водного кодекса РФ  почему-то  упустили обязанность  водопользователей, сбрасывающих  сточные  воды  на рельеф  местности,  получать решения  о предоставлении  водного  объекта в  пользование.

Это и понятно, поскольку разрешения  требует лишь сброс в  водный  объект,  а сброс сточных  вод на рельеф  местности должен  регулироваться   законодательством  об охране  окружающей среды.  Кстати,  неорганизованный сброс  ливневых  сточных  вод  с территории  водопользователей,  вообще не  может  признаваться     использованием  водных объектов, и не требует каких-либо разрешений.
 

Итак,    мы кратко  рассмотрели  лишь некоторые современные правовые  проблемы  в сфере   водопользования и охраны  водных ресурсов, анализ которых  позволяет сделать  вывод, что  водное законодательство становится  все более  запутанным,  сложным и либеральным, практика его применения все  более бюрократизируется и весь этот процесс  входит  в противоречие с экологическим законодательством, с насущной необходимостью сохранить  еще    чистые   и пригодные  для использования  водные  объекты, а  также потребностью сделать чистыми уже  загрязненные  поверхностные и подземные  воды.

А.К. Веселов – председатель Союза экологов Республики Башкортостан.