Вместо лесного кодекса – закон джунглей

c950824be0d1995fb49c4930955238fd.jpeg

Плакали сосны в Ясневе
Деревня Яснево располагается у ключа святого Тихона. Когда она появилась, точно не известно, но в 1859 году, судя по архивным документам, уже существовала. Как хранительница ключа. А вокруг – лес. Тот, что начинается возле Балахны (это районный центр в Нижегородской области) и тянется до Ивановской области. Сейчас здесь дачный поселок – двадцать два дома. Два года назад лес начали интенсивно вырубать. Пока рубили на дальних делянках, жители сожалели, но молчали. А когда осенью 2003 года в метре от их заборов начали падать здоровые, роскошные сосны – пошли к директору Балахнинского лесхоза Борису Николаевичу Захарову. Но с ними и разговаривать не стали – дескать, вы не специалисты, а мы знаем, что делаем. Пришлось обращаться в другие инстанции. Председатель местного самоуправления Татьяна Леонидовна Балыкина вступила в борьбу. Потому что не надо быть крутым специалистом, чтобы отличить здоровое дерево от больного…

В результате этих обращений была создана межведомственная комиссия, в которую вошли представители департамента лесного комплекса, ГУПРа (Главного управления природных ресурсов области), экоцентра «Дронт». Проверка показала, что сведения «неспециалиста» Балыкиной верны. Лесопатолог, старший преподаватель кафедры экологии и природопользования ННГАСУ Валерий Темнухин, привлеченный в комиссию «Дронтом», отметил, что «фактически производимая рубка по целевому назначению является не санитарной (как по документам лесхоза), а скорее выборочной рубкой главного пользования, преследующей промышленно-коммерческие цели». Потому что вырубаются почти исключительно крупномерные здоровые сосны высотой до тридцати метров, а весь сухостой и гниющие деревья остаются. К тому же на лесосечных работах используется гусеничный трелевочный трактор ЛХТ-55, а значит, неизбежны сильные повреждения подроста, подлеска, верхних слоев почвы и корневых систем оставшихся деревьев, обдираются их стволы, а это создает благоприятные условия для болезней леса.

И все притом, что эти леса относятся к лесопарковой зоне Балахны и Нижнего Новгорода, то есть к особо охраняемым территориям.

Поэтому и нижегородская природоохранная прокуратура, также не забытая Татьяной Леонидовной, сочла необходимым вмешаться. Проверив уже в апреле только один из четырнадцати (!) выделенных участков (12 га), прокуратура возбудила уголовное дело о нанесении материального ущерба в размере 1 млн 693 309,84 рубля. Поскольку вместо санитарных рубок проводилась промышленная заготовка древесины, как убедились в прокуратуре.

А что же директор Захаров? Для начала он попытался опротестовать законность межведомственной комиссии: лесхоз – федеральная собственность, и местные структуры нам не указ. Почему-то никто не объяснил ему, что по ст. 72 Конституции РФ природные ресурсы, в том числе леса, находятся в совместном ведении РФ и субъекта Федерации. В этом ходатайстве было отказано. Подал заявление в Балахнинскую прокуратуру о привлечении председателя комиссии, начальника отдела департамента лесного комплекса МПИ по борьбе с лесонарушениями, хищениями и незаконным оборотом леса Николая Пиржанова по статье «Превышение должностных полномочий». Опять отказали. Но лучшая защита – нападение!

Пишет жалобы губернатору, в региональную природоохранную прокуратуру, даже на телевидение после показа сюжета о ясневских соснах. Чувствует он себя достаточно уверенно. Благо, тылы крепкие. В ГУПРе родной брат – начальником отдела защиты и охраны леса. В комиссии от того же ГУПРа – г-н Пономарев, до осени 2003 года бывший главным лесничим лесхоза. То есть он же и отводил эти делянки, обосновывал рубки. Конечно, с точки зрения управцев никаких нарушений нет. О чем они и составили свой отдельный акт. И уголовное дело, которое расследует Балахнинское ГУВД, директора лесхоза не очень пугает: «Не докажете! Будет «незаконная рубка третьими лицами».

Захаров подает в суд на Балыкину. Иск о защите чести, достоинства и деловой репутации.

– Деловую репутацию делами защищают, а не судебными исками, – заметила по этому поводу Татьяна Леонидовна. – Моя цель – не засудить, не посадить кого-то, не лишить должности. Нет – навести порядок. Наш лес (парковый!) стал непроходимым. После рубок остаются срубленные деревья, выкорчеванные пни. Сухие и гнилые деревья стоят, а здоровые вырубаются. В лесу только пешеходные дорожки были – сейчас трактором изуродовали все, весь лес. Сухостой, бурелом убрать – говорят, денег нет. А рабочие лесхоза на джипах ездят…

В Нижегородской области больше ста фирм занимаются лесозаготовками. Девяносто процентов – нелегально, без лицензии. И лесхозы идут на такое сотрудничество. Выписать лесорубочный билет на десять сухих берез и срубить сто здоровых сосен – обычное дело. В порядке вещей. Как же не возмущаться директору Захарову!

ГУПР еще в январе дало предписание лесхозу о доочистке участков, но не озаботилось настоять на выполнении собственного указания, проконтролировать, – и лесхоз его просто проигнорировал.

Областная природоохранная прокуратура возбудила уголовное дело по статье 260 УК (незаконная рубка леса в особо крупном размере) – но передала его «по подследственности»… в Балахнинское УВД. А там дело закрыли «в связи с неустановлением лица, которое должно быть привлечено к уголовной ответственности». Это кого же они, интересно, устанавливают – рубщиков, что ли? Так их дело маленькое: их наняли – они сработали. В деле фигурирует договор лесхоза, подписанный Б. Н. Захаровым, с предпринимателем Иваном Быковым (сыном главы администрации с. Конево Балахнинского же района) о производстве санитарных рубок (№ 406 от 13.06.03). Причем деловую древесину, которую можно при этом получить, он приобретал по 40 и 90 рублей за кубометр (в зависимости от вида), дровяную – по 21 и 34 рубля. Эти цены несопоставимы с реальной стоимостью: древесина на корню стоит от 600 до 1 000 рублей за кубометр.
Руководитель лесхоза отпустил лес по дешевке, а Быков еще и вырубил вдвое больше, чем положено по лесобилету, и не больных и сухостойных, а здоровых высоковозрастных сосен. Так где еще виновных-то искать?

А что же со свалкой, которая осталась на месте леса? Все так и лежало и зиму, и весну, и все лето. После повторного обращения жителей поселка в природоохранную прокуратуру заготовленную древесину начали вывозить, трудились с 16 по 19 сентября. Но комиссия прокуратуры приехала с проверкой только двадцать второго, когда остались только кучи отходов. Спрашивается, почему же за эти восемь месяцев нельзя было провести осмотр всех четырнадцати участков, где велись рубки, составить протокол, описать срубленную древесину и изъять ее в казну? Почему дали возможность Быкову вывезти заготовленную древесину, положить деньги в карман?

После того как Татьяна Балыкина побывала в областной прокуратуре на приеме у зампрокурора (11 октября), дело опять вернули на доследование. Но до сих пор не было ни осмотра места преступления, ни опроса свидетелей, ни очных ставок – ничего. В Балахне, видно, твердо решили спустить это дело на тормозах, благо вышестоящее начальство не докучает ни УВД, ни лесхозу. Начальник Федерального агентства лесного хозяйства С.А.Наумов отдает устное распоряжение лесничим: самим не выезжать с комиссиями в лес и комиссии эти туда не пускать. Они сами признались в этом при свидетелях.

В ноябре межведомственная комиссия снова выезжала с проверкой. Но в ней не было ни лесничих, ни налогового инспектора, ни следователя. Комиссия все-таки обследовала две делянки. Определили сумму ущерба по одной из них – 1 360 237 рублей. Сколько на остальных вырублено – неизвестно. Если предположить, что на остальных двенадцати делянках рубки велись с такой же интенсивностью – окажется, что сумма ущерба более двадцати миллионов рублей. А потом выпал снег, и комиссии пришлось работы свернуть. Весной уже не определить, прошлогодний пенек или более старый…

Так кто защитит лес? Природоохранная прокуратура? Нет. Там говорят, что их епархия – только ООПТ, каковой этот лес не является. А ведь могли бы и подключиться, поскольку хищения в особо крупных размерах. Органы милиции? Нет. Правда, 3 февраля дело передали в главное следственное управление ГУВД области, но время-то упущено. Следователь из этого ведомства Надежда Лошманова так и сказала Балыкиной: доказательной базы не собрано, не сделаны даже спилы с пеньков. А ведь Балахнинские следователи прекрасно знают, что надо делать, с незаконными рубками сталкиваются частенько. А тут осмотр места преступления провели через четыре месяца после возбуждения уголовного дела. В километре от дачного Яснева деревня Гриденево, через нее лесовозы ездили, люди видели и кто, и что везет. Но их даже не опросили.

Татьяна Балыкина и председателю ОЗС Евгению Люлину писала, и в аграрный комитет ОЗС ходила. Там тоже всем не до леса. А почему?
– Все думают, где бы денег достать, – говорит Татьяна Леонидовна. – Так вот же они – реальные деньги. Поставьте на учет все пилорамы в области, заставьте предпринимателей соблюдать лесное законодательство и платить налоги в бюджет.

Налоги-то платят только десять процентов лесозаготовителей в области. Остальные – нелегалы, проще говоря – браконьеры. По всей России восемьдесят процентов лесных «бизнесменов» уходит от налогообложения.
Это сколько же леса вырубается бесконтрольно, тупо, без всяких восстановительных работ! А грубое вмешательство не проходит для леса даром.

– Судьба оставшегося леса Балахнинского лесхоза трагична, – считает лесопатолог Валерий Темнухин. – Лес не восстановится сам, а будет естественно распадаться в результате ветровала, ветролома, увеличения инфекционных заболеваний там, где корни оставшихся деревьев раздавлены тракторами, стволы ободраны.

На восстановительные посадки у лесхоза нет денег. Да и что это такое – восстановить столетний лес?..

Да, лесной сектор сильно коррумпирован и криминализирован. Но во Владимирской области провели же операцию «Лес», в результате которой незаконные рубки свелись к трем процентам. Значит, все-таки можно? Не пора ли и на Нижегородчине навести порядок?

254030269ff098a138ca322a2ab88146.jpeg

Памятник природе
А в пригородном курортном поселке Зеленый Город, что расположен в лесу рядом с городом, который является государственным памятником природы, вырастают частные дачки.
В декабре прошлого года, листая одну из местных газет, я наткнулась на малоприметное объявление: «Дачное некоммерческое партнерство «Зеленый городок» приобрело на правах аренды участок лесного фонда с постройками в Зеленом Городе; в течение 2005 года предполагается реконструкция существующих строений…» Указывалась и дата проведения общественного обсуждения планируемой реконструкции. Любопытно. Уж не те ли это господа, которые однажды уже предпринимали попытку взятия курортной зоны возле Нижнего Новгорода?

Право на развалюхи, но не на землю
Еще в 1999 году дачные партнеры в лице депутатов городской думы, предпринимателей, руководителей предприятий и чиновников высокого ранга приобрели у завода «Красная Этна» полуразрушенные дачи. Жители соседнего дачного поселка Березовая Роща-1 подняли тревогу, когда новые владельцы купили старые дачки: начали вырубать деревья под новое широкомасштабное строительство и даже выкапывать водоемы.

Людей тогда успокаивали и директор лесхоза Геннадий Шурыгин, и инспектор городского комитета экологии Виктор Щербаков: новые владельцы получили право собственности только на развалюхи – разбирай и увози. А землю им никто здесь не даст – это же лесфонд! К тому же государственный памятник природы, особо охраняемый объект.

Тем не менее, дачники все-таки приступили к строительству. Правда, в 2001 году Нижегородский лесхоз дал предписание – приостановить (к слову, приостановили только через несколько недель после большого шума, поднятого местными СМИ) – и даже назначил штраф в размере более 160 тысяч рублей.

«Мы очистим лес в радиусе 100 метров!»
С чувством глубокого интереса я отправилась на эти обещанные общественные обсуждения, которые происходили почему-то не в Зеленом Городе, а на Б. Покровке. По правилам на общественных слушаниях должны присутствовать жители окрестностей, в которых ведется строительство. Обязательно и ознакомить местные власти с готовящимся проектом. Но глава администрации поселка Зеленый город узнала о слушаниях от меня и очень удивилась. На встрече с представителями ДНП присутствовало всего три человека.
– Ничего построенного нет, – уверял собравшихся председатель «Зеленого городка» Юрий Жиделев. – С лесхозом заключен договор аренды на 49 лет, проект реконструкции проходит согласование в ГлавУАГе, экологической экспертизы пока не было. Планируется благоустроить территорию внутри участка и в радиусе 100 метров вокруг него, очистить лес (от леса? – С. Г.), восстановить (по сути поменять) существующую канализацию…

Что значит – «ничего не построено?» Своими глазами три года назад видела готовые фундаменты под нехилые дачки и сваленные сосны. Словом, надо ехать и смотреть.

428ca3eff0aae8791affda086df68fe0.jpeg

В списке дачников – депутаты и директора
И мы поехали. Около двадцати готовых… не знаю, как и назвать. «Дачами» уж точно – язык не повернется. И несколько недостроенных. Котлована, правда, нет – зато теперь на его месте строящееся здание, которое похоже скорее на спортивный комплекс или досуговый центр, чем на жилой дом. С просторными гаражами на несколько машин. Вот тебе и памятник природы. Или уже можно говорить – природе?

В списке новых дачников, который мне удалось добыть еще три года назад, фигурирует 12 человек. Среди них – депутат городской думы Андрей Осипенко, заместитель директора завода спецавтомобилей Сергей Судьин, занимающий руководящую должность на ГАЗе Евгений Жаворонков, владелец сети магазинов Юрий Жиделев, бывший начальник налоговой полиции Сарова Сергей Захаров, заместитель по снабжению федерального ядерного центра в Сарове Сергей Тарасов и другие.

За каждый пенек придется отчитаться в прокуратуре
Как бы то ни было, мы написали в природоохранную прокуратуру заявление по поводу всего вышеописанного. Его приняли. Теперь будет проверка, но и. о. природоохранного прокурора Нижегородской области Елена Корнишова дала некоторые пояснения.

– Участки лесного фонда в частную собственность не передаются. По закону если объект недвижимости в собственности, автоматически появляется право на земельный участок. Но только не в гослесфонде! В этом случае надо проходить всю процедуру по приобретению прав на участок, в соответствии с лесным и земельным законодательством. То есть сначала вывести участок из гослесфонда, а тем более памятника природы (если закон позволяет), а потом уже строить какие-то планы. Кроме того, одно дело – если снесли старый сруб и в этих же границах построили новое строение, и совсем другое, если места заняли больше, то есть снесли деревья, нарушили плодородный слой земли. Это уже нарушение закона.
За все, что происходит в лесфонде, отвечает директор лесхоза. И в любом случае все согласования должны быть до начала строительства или реконструкции, а никак не после. В том числе, конечно, экологическая экспертиза. Будем проверять, прежде всего, кто что разрешил и на каком основании. И ущерб можно посчитать, существуют методики. Если имеет место самовольная застройка, может стоять вопрос о сносе. Но только в судебном порядке. Ответственность может быть административная, уголовная, дисциплинарная.

Да хоть какая! Срубленных деревьев не вернуть. Сколько их – сотни, тысячи? Сколько их еще погибнет от рук новых владельцев ветхой «недвижимости», с размахом обустраивающихся на новом месте? Почему государству не выкупить все оставшиеся заброшенные лагеря и базы отдыха? Вывезти все гнилушки, убрать заборы – и пусть лес растет. Тут же слышу: «Денег нет». Может, тогда фонд организовать по спасению Зеленого Города?