Ольдаг Каспар: климатические переговоры сегодня идут удивительно быстро

oldag caspar Ольдаг Каспар. Credit: Фото из личного архива

Статья подготовлена специально для 64 номера издаваемого «Беллоной» журнала «Экология и право».

– Как сегодня развивается международная климатическая политика?

– Сначала хочу всех порадовать – последние два года мировые выбросы двуокиси углерода не росли, несмотря на довольно неслабый экономический рост. Так что, может быть, мы сейчас проходим глобальный пик выбросов. Подчеркну, может быть. Если выбросы больше не будут расти, тогда действительно есть шанс, что глобальное потепление ограничится двумя градусами.

Климатические переговоры сегодня идут на удивление быстро. Для нашей экспертной организации это даже немного неожиданно. За последний год произошло много важных событий – в первую очередь, подписано Парижское соглашение, при этом почти никто не ожидал, что оно будет таким амбициозным. Самое главное послание соглашения – к середине XXI века углеродная энергетика должна закончиться. Во-вторых, Парижское соглашение на удивление быстро вступит в силу – уже 4 ноября. Почти никто не ожидал такого быстрого процесса ратификации, все помнят Киотский протокол, вступление в силу которого растянулось на много лет. Но это еще не все. Международная организация гражданской авиации после 30 лет переговоров заключила первое соглашение по борьбе с растущими выбросами от самолетов. Это соглашение, как нам кажется, весьма слабое, но важно начало работы. И, наконец, в Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой, внесено важное добавление по климату. Постепенно будут запрещаться вещества, которые дают сильный парниковый эффект, так что наши кондиционеры со временем станут не такими вредными.

– Готов ли Евросоюз к таким быстрым изменениям?

– Есть три главных климатических цели Евросоюза к 2030 году – это снижение выбросов СО2 на не менее 40%, рост показателей энергоэффективности и возобновляемых источников энергии на не менее 27%. Их нельзя назвать очень амбициозными, к сожалению. Многие страны Восточной Европы, в частности Польша, ссылались на то, что они не готовы. Однако сегодня Еврокомиссия высказывается за повышение цели по энергоэффективности до 30%, а Европарламент даже за 40%. Я думаю, что в следующие полтора года эта цель будет повышена законодательно. Также я ожидаю, что в ближайшие годы начнется дискуссия о новой цели по снижению выбросов парниковых газов – до 45-50% к 2030 году.

– В Польше у власти находится правительство, которое мало прислушивается к Брюсселю. Как договориться с теми, кто хочет сохранить угольную отрасль?

– Это очень сложный вопрос. Нынешнее правительство защищает угольщиков сильнее, чем предыдущее. Но для них это культурный вопрос, не экономический. Пока в Польше мало политиков, которые верят, что страна может выйти из угольной энергетики. Но и там ситуация меняется – все больше строительства ветряков, развивается биогаз. Все больше польских предпринимателей хотят инвестировать в ВИЭ. Со временем это дойдет и до правительства в Варшаве. Хотя, конечно, сложно перейти на «зеленую» энергию в стране, где 85% электричества вырабатывается из угля.

– Когда в ФРГ можно ждать отказа от угля?

– Сегодня у нас идет большая борьба в отношении этих сроков. Некоторые противники отказа от угля все еще считают, что пострадает надежность поставок электроэнергии, но сегодня в обычное солнечное и ветреное воскресенье Германия себя почти полностью обеспечивает только за счет энергии ветра и солнца. В целом уже больше 30% электроэнергии страна получает от возобновляемых источников, поэтому есть общественное согласие, что надо отказаться от угля, вопрос только в сроках.

Долгосрочный план по отказу Германии до 2050 года от ископаемых источников топлива находится в правительстве. Поскольку сейчас вокруг плана идет жесткая борьба, то, возможно, он вступит в силу только через два года, после следующих выборов. Думаю, что после 2040 или даже 2035 года вряд ли в Германии постоянно будут работать угольные электростанции.

– Будут ли снижаться поставки российского газа в ФРГ в связи с переходом на возобновляемые источники?

– Это совсем не ясно пока. В Германии очень много лоббизма с целью поддержки газовых станций, работа которых нужна еще пару десятков лет в качестве резервных мощностей, когда бóльшая доля электроэнергии вырабатывается из ветра и солнца. Хотя Германия обязалась в Большой семерке полностью выйти в том числе из углеродного газа до середины века, что означает постепенный переход на возобновляемый газ. Думаю, что природный газ до 2040 года будет нужен Германии, и что сотрудничество с Россией по газу будет продолжаться.

– Как выглядит российская климатическая политика с точки зрения германских неправительственных организаций?

– Я слышу положительные вещи из России, когда президент говорит о важности возобновляемых источников в экономике. России стоит развивать промышленность для производства солнечных и ветряных электростанций – это основа сотрудничества с другими странами. Россия может выработать специализацию по той или иной технологии ВИЭ – это могут быть, например, тепловые насосы или малые ГЭС. В ФРГ есть организации и компании, которые готовы сотрудничать в этой области, несмотря на сложные политические отношения.

– Каковы ожидания наблюдателей от конференции в Марракеше?

– Это первая конференция после Парижа, когда все страны должны перейти от состояния переговорной борьбы к сотрудничеству. Это то, чего мы ожидаем больше всего. Конференция должна выработать текст по имплементации соглашения – этот текст в 20 раз больше, чем само соглашение. Эта работа не такая громкая, но очень большая и важная. Также будет первая дискуссия об адекватности нынешних целей, которые пока слишком низкие. Нам очень хочется увидеть, что Марракеш подтвердит сигнал Парижского соглашения, что промышленным странам необходимо уже к 2018 году начинать пересматривать климатические цели до 2030 года.

Игорь Ермаченков