Полигон «Красный Бор»: химический Чернобыль уже стартовал

ingressimage_poligon-Krasniy-Bor1.jpg Photo: Фото: Panopiter

Еще в начале 90-х прошлого века администрация Северной столицы объявила о своих намерениях обезвредить полигон. Было принято решение о строительстве на его территории завода по переработке химотходов. За 20 лет в стройку вложены миллиарды рублей. Но до сих пор завод так и не построен. Тем временем химическая свалка начала расползаться по окрестностям.

В «Красный Бор» действительно свозят самую вредную и опасную «химию», образующуюся в промышленности, сельском хозяйстве и быту – пестициды, батарейки, старые аккумуляторы, отработанные люминесцентные лампы. Кроме того, пастообразные и жидкие отходы: химические реактивы, отходы гальваники, кислоты, соли хрома, бериллия, свинца, нефтепродукты, отработанные масла, чрезвычайно опасные и высокоопасные отходы I-II классов опасности. Везли их сюда сотни предприятий Санкт-Петербурга, Ленинградской области. Говорят, и поставщики из других регионов.

«С одной стороны, кембрийские глины, в которые захоранивались токсиканты, должны были надежно защитить грунтовые воды и почвы от их распространения, – говорит генеральный директор НПО «Центр благоустройства и обращения с отходами», председатель Эколого-политического дискуссионного клуба «Северо-Запад» Алексей Гурьнев. – С другой, при закладке полигона, а также в процессе его дальнейшей эксплуатации были допущены серьезнейшие просчеты и нарушения».

Под небом голубым

«Прежде всего, полигон был сооружен не в том месте, – продолжает Алексей Гурьнев. – Согласно п.2-2 СНиП 2.01.28-85, полигоны токсичных промышленных отходов должны размещаться ниже мест водозаборов питьевой воды. «Красный Бор» находится выше водозабора Водоканала Санкт-Петербурга. Причем, всего в 6,5 километрах от Невы. «Размер участка захоронения токсичных отходов устанавливается из срока накопления в течение 20-25 лет» – это требует п. 2.5 тех же СНиП. Наш полигон действует с 1970 года, то есть почти 45 лет. «Объем карты должен обеспечивать прием отходов на захоронение в течение не более 2 лет» – сказано в п.6.4 СНиП 2.01.28-85. Картам-котлованам в «Красном Бору» также 45 лет. Список нарушений можно продолжать».

bodytextimage_obvalochnaya-damba-Krasniy-Bor.jpg Photo: Фото: С. Скворцов

Пожалуй, самые критичные относятся к сфере обращения с жидкими отходами. Так, согласно правилам, захоронение отходов различного класса опасности должно осуществляться раздельно в специальные карты. Перед захоронением, согласно правилам же, жидкие негорючие отходы должны быть обезвожены, а при технической возможности и обезврежены (СНиП 2.01.28-85). На полигоне «Красный Бор» порядки свои. Все жидкие отходы сливаются «в общий котел» – карты-котлованы, без предварительных процедур обезвоживания и обезвреживания. В котлованы же сбрасывались тара из-под масел и красок, бой от ртутных ламп и другой хлам.

К тому же действующие карты-котлованы находятся буквально под небом голубым. То есть ничем не защищены от осадков. Их уровень постоянно пополняется за счет дождей и снегопадов. Чтобы ядовитая жижа не перевалила через край, котлованы обваловываются глиной по периметру. В результате зеркало жижи поднялось над естественным уровнем почвы до 5-7 метров. Таких карт на полигоне пять, в них, по некоторым оценкам, содержится до 700 000 кубометров токсичных веществ.

«Подобная практика захоронения химических отходов не имеет известных нам аналогов в мире, – комментирует Алексей Гурьнев. – Именно она и может стать причиной «химического Чернобыля», что весьма вероятно при учащении экстремальных погодных явлений».

bodytextimage_Viktoria-Markova.jpg

Сценарий гипотетической трагедии примерно таков. В случае экстремально обильных и продолжительных ливней, либо небывало высоких паводков обваловочные дамбы могут быть размыты. Они и без того стоят в заплатах. Тогда содержимое карт вместе с паводковыми или ливневыми водами неотвратимо устремится в Неву. Массовое попадание в реку питьевого значения ядов высших классов опасности для пятимиллионного города чревато катастрофой. Впрочем, как и для обитателей рек Большой Ижорки, Ижоры, Невы и восточной части Финского залива.

Уже в 1993 году проблема была признана на международном уровне – Хельсинкская комиссия внесла полигон «Красный Бор» в список «горячих точек» российской части Балтийского моря. То есть сочла реальной угрозой благополучию Балтики.

Хорошее начало

Обеспокоились не только финны. В начале 90-х правительства Петербурга и Ленинградской области заговорили о необходимости строительства перерабатывающего завода. Все сошлись на мнении, что полигон «Красный Бор» исчерпал ресурсы, он переполнен, что содержимое опасных карт нужно обезвредить и как можно быстрее.

Интересно, что один из первых шагов по обезвреживанию полигона «Красный Бор» предпринял Владимир Путин, занимавший в то время должность первого заместителя председателя правительства Санкт-Петербурга. «Просить Комитет экологии и природных ресурсов Санкт-Петербурга и Ленинградской области: ускорить проведение экологической экспертизы технико-экономического обоснования строительства завода и предоставить заключение до 15.12.1994 г.» – говорится в постановлении правительства Петербурга № 22 от 13.10.1994 г. за подписью нынешнего президента России. Тогда же, в конце 1994-го, главы правительств Санкт-Петербурга и Ленинградской области – Анатолий Собчак и Александр Беляков – обратились к премьер-министру РФ Виктору Черномырдину с ходатайством о включении строительства перерабатывающего завода в перечень федеральных программ за 1995 год.

Что не осталась без внимания. В инструктивном письме Министерства финансов РФ № 7-01-13 от 22.11.1995 «О финансировании строек федеральной инвестиционной программы 1995 года» говорится о выделении 15 млрд рублей (соответствует 3,3 млн долларов по курсу 1995 года) «для сооружения предприятия по переработке токсичных отходов в районе полигона «Красный Бор». А на 20 ноября 1995 года, сообщается в том же письме, был выделен 1 млрд рублей (или 220 тысяч долларов).

Сказка про белого бычка

Прошло 20 лет. Завод так и не пущен в эксплуатацию. И не потому, что о нем все вдруг забыли. На протяжении двух десятилетий «Красный Бор» оставался в центре внимания как региональных, так и федеральных властей. Свидетельством тому постоянное финансирование объекта, а также включение в Государственную программу РФ «Охрана окружающей среды на 2012-2020 г.г.».

«Тема «Красного Бора» периодический обсуждалась в СМИ, – продолжает Алексей Гурьнев. – Причем, в какие-то моменты, превращаясь в орудие политической борьбы. Так об опасном полигоне много говорили накануне досрочной отставки в 2003 году губернатора Петербурга Владимира Яковлева».

В октябре 2003 года, после победы на губернаторских выборах Валентины Матвиенко, председатель Комитета по природопользованию городской администрации Дмитрий Голубев устроил для журналистов (в их числе была и автор текста – прим. ред.) пресс-тур на полигон, заявив: вот увидите, какой порядок здесь будет через пару лет. Сегодня можно сказать смело: порядка не навели.

bodytextimage_05-Semen-Gordyshevskiy.JPG

Трижды взрывалась пресса при крупных пожарах, случившихся в Красном Бору в 2006, 2008 и 2011 годах. Загоралась химическая свалка опять-таки из-за безалаберности и неопытности персонала. Задыхались жители близлежащих поселений, ядовитые облака доходили до Петербурга… Пожарные справлялись с огнем, жизнь текла своим чередом.

А чиновники не уставали обещать скорый ввод долгожданного завода. Неравнодушие к безопасности петербуржцев демонстрировала Валентина Матвиенко, Георгий Полтавченко и вовсе взял быка за рога, поручив завершить строительство первой очереди в 2014 году, а весь завод пустить в январе 2015 года.

2014 год на излете, но ни одно из обещаний так и не выполнено.

Миллиарды в никуда?

А теперь немного цифр. Обратимся к сайту www.gz-spb.ru. Как следует из размещенной на нем информации, в ноябре 2007 года на строительство 1-й очереди экспериментального предприятия по переработке и захоронению токсичных отходов Санкт-Петербурга и Ленинградской области ЗАО «СУ-12 «Трест 32» получило 483 128 759 рублей. Три года спустя, в ноябре 2010 года, та же строительная компания получает 100 224 936 бюджетных рублей. Ситуация повторяется в 2012 году: в октябре ЗАО «СУ-12 «Трест 32» вновь получает 132 827 350 рублей. Итого более 716 миллионов из бюджета Петербурга.

Забегая наперед, скажу, что на сегодня не доведена до ума ни одна из очередей проекта, разработанного в середине 90-х годов ФГУП «РНЦ «Прикладная химия». По данным нашего источника, в здании по обезвреживанию органических отходов исчезла часть технологического оборудования. Корпус по сжиганию неорганических веществ стоит вовсе пустой, разрушаясь под атмосферными осадками. Приходит в негодность и неработающая линия очистки хозбытовых сточных вод, а линия ливневых стоков, как выяснилось, рассчитана не на токсичные стоки, а на обычные городские…

Между тем, согласно тому же сайту госзакупок, за стройкой велся неусыпный технический надзор. Только в 2007 году ГУПП «Полигон «Красный Бор» получил на эту деятельность из бюджета 3 360 285 рублей. А на разработку обоснований и рекомендаций по строительству было выделено 930 000 рублей. В 2011 году за технический надзор за строительством было выплачено около полутора миллиона рублей. В 2012 году – около 1 800 000. Из них за 20 дней декабря 2012 года Комитет по природопользованию администрации Санкт-Петербурга выплатил ООО «Инжиниринговой фирме «ТОРЭКСТ» около 140 000 рублей. Все бы хорошо, но согласно данным Ростехнадзора, строительство завода с ноября 2012 по сентябрь 2013 года вообще не велось. Возникает вопрос: имелись ли на декабрь 2012 года основания для заключения такого контракта?

Всего за период с 1997 по 2011 год на строительство экспериментального завода, согласно отчету ХЕЛКОМ «Подготовка материалов по оценке текущего состояния дел с российскими «горячими точками» для отчета Секретариата на Министерской встрече в 2013 году», только правительство Санкт-Петербурга израсходовало 2 801 845 700 рублей. В 2012 году в стройку было вложено 42 400 000 рублей из федерального бюджета и 119 927 000 из бюджета Санкт-Петербурга. И это далеко не все деньги.

«Даже за три миллиарда рублей давно можно было бы построить предприятие по обезвреживанию, навсегда устранив для пятимиллионного Петербурга и природных водоемов риск химического Чернобыля, – говорит Алексей Гурьнев. – Но бесконечная стройка продолжается, игнорируя все мыслимые и немыслимые риски. И здесь мы имеем дело либо с вопиющей бесхозяйственностью, либо с преднамеренным хищением бюджетных средств».

Полигон невезения

Пока чиновники рассказывали населению сказку про белого бычка, проект перерабатывающего завода устарел. Данное мнение от имени экспертного сообщества Петербурга выразил, в частности, председатель комитета по экологической, промышленной и технологической безопасности Союза промышленников и предпринимателей Санкт-Петербурга, председатель правления «Санкт-Петербургского Экологического союза» Семен Гордышевский.

bodytextimage_Aleksey-Gurnev.jpg

«Технологии сжигания – а именно она лежала в основе проекта, разработанного 20 лет назад РНЦ «Прикладная химия», с точки зрения сегодняшнего дня, недопустима, – заявляет Гордышевский. – Сжечь сотни тысяч тонн накопившейся «химии», притом, что 1 тонна дает 4 тонны еще более опасных продуктов горения, – означает подвергнуть угрозе здоровье миллионов людей. Нужны иные технологические решения. За 20 лет наука ушла далеко вперед, взгляды на технологии переработки поменялись».

Соответствующие технические решения были вынесены Гордышевским на рассмотрение депутатов Законодательного собрания и правительства Санкт-Петербурга, изложены на круглых столах и пресс-конференциях. И, казалось бы, чиновники среагировали. Нынешним летом новый глава Комитета по природопользованию Валерий Матвеев (руководит с осени 2013 года) заявил СМИ о необходимости корректировки проекта завода. А 4 августа 2014 года Комитет заключил госконтракт с ООО «Пеуру Рус» на сумму более 49 миллионов рублей. За эти средства компания должна разработать «технико-экономическое обоснование проекта на основе выбранной инновационной технологии, пройти экологическую и государственную экспертизы, провести общественные слушания и разработать рабочую документацию строительства завода».

«С одной стороны, к общественности прислушались, – комментирует Семен Гордышевский. – С другой, ситуация на полигоне вновь окружена информационной блокадой. Мы не знаем, какой проект готовит «Пеуру Рус». По нашим данным, речь вновь идет о сжигании, которое в данном случае попросту недопустимо. В сентябре 2014 мы обратились в Комитет с просьбой проинформировать нас о принятых решениях, ответа до сих пор нет. Город и область снова остаются в неведении».

Никакой информации нет и на сайте «Красного Бора». В разделе «Новости» – два коротких сообщения за 2012 год. Сайт предприятия с 40-летней историей, стратегической для региона специализацией, практически пуст.

А нам очень бы хотелось прояснить и вопрос о судебных процессах, разгоревшихся в последний год между Комитетом и подрядчиками работ на полигоне – ООО «СУ-12 «Трест 32», ООО «БелСтрой», а также ЗАО «Безопасные технологии», посчитавшим контракт с «Пеуру Рус» незаконным. Не комментируя, кто прав, кто виноват, отметим: суды с подрядчиками – что-то новое в деятельности Комитета. Полигону «Красный Бор» катастрофически не везет.

Расползающаяся «горячая» точка

Ошибки, заложенные при сооружении полигона химических отходов, несоблюдение правил и норм при обращении с токсикантами, чиновничьи хитрости с освоением бюджетных средств не могли не иметь последствий: «горячая» точка расползается по окрестностям.

«При устройстве глиняной обваловки происходит нарушение структуры кембрийской глины, вследствие чего глиняная обваловка может не гарантировать полную изоляцию агрессивных жидких промышленных отходов, – говорится в письме межрайонной природоохранной прокуратуры Ленинградской области № 2-44в-02 от 28.04.2014. – По результатам аналитического контроля поверхностных и подземных вод СПб ГУПП «Полигон «Красный Бор» систематически выявляются превышения предельно-допустимых концентраций ПДК по таким веществам как: нефтепродукты, кадмий, свинец, никель, цинк, формальдегид, ртуть, фенол».

В 2010 году Гринпис отобрал пробы воды из магистрального канала, идущего с территории полигона в речку Большая Ижорка. Результаты анализа таковы: концентрация ртути в воде оказалась в 56 раз больше предельно допустимого уровня, установленного для рыбохозяйственных водоемов, полихлорированных бифенилов – в 650 раз, фенолов – в 2,1 тысячи раз. Напоминаем, Большая Ижорка впадает в реку Ижора, а та в Неву, из которой пьет Петербург…

Жители близлежащих поселений – Красного Бора, Феклистово, Мышкино – утверждают, что полигон постоянно стравливает содержимое переполненных карт в магистральный канал. Разумеется, тайно, по ночам или в выходные. О несанкционированных сбросах дает знать о себе расползающийся окрест резкий удушливый запах.

bodytextimage_Fire_of_toxic_waste_storage_at_Krasny_Bor_24_Mai_2008.jpg Photo: Фото: Slidersoul

«Периодически задыхаемся от смрада, – говорит председатель местной инициативной группы, жительница поселка Красный Бор Виктория Маркова. – Очистные сооружения полигона не работают. Участок термического обезвреживания (УТО) тоже не работал несколько лет. Сейчас УТО, якобы, частично введен в эксплуатацию. На заседании Общественного экологического совета при губернаторе Ленинградской области 14 апреля 2014 года председатель Комитета по природопользованию Валерий Матвеев сообщил, что при помощи УТО полигон понижает уровень карт. Он, видимо, был не в курсе, что накануне заседания члены Совета побывали на полигоне и убедились в продолжающемся простое УТО. То есть Матвеев вводил членов Совета и губернатора Дрозденко в заблуждение. В нашу общественную организацию из самых разных источников постоянно поступает информация о том, что уровень карт на полигоне понижается незатейливо. Дожди идут, остается один выход: перекинуть шланги из ядовитых карт в магистральный канал…»

В апреле 2014 года о несанкционированных сбросах заявила экологическая общественная организация «Зеленый Фронт». А Департамент Росприроднадзора по Северо-Западному федеральному округу, проведший проверку по публикации в 47news, ответил нам: «28.05.2014г. завершено проведение внеплановой выездной проверки в отношении СПб ГУПП «Полигон «Красный Бор». По результатам лабораторных исследований, проведенных в ходе проверки, установлено, что СПБ ГУПП «Полигон «Красный Бор» осуществляется сброс сточных вод в магистральный канал, впадающий в Б. Ижорку с превышением предельно-допустимых концентраций».

По данным ОАО «Всероссийского научно-исследовательского института гидротехники им. Б. Е. Веденеева», за 40 лет эксплуатации полигона в поверхностные и подземные воды с его территории поступило около 14 миллионов кубических метров загрязненных стоков. Содержимое карт обнаруживается на соседних с полигоном полях и верховьях рек.

Проще говоря, «горячая» точка российского побережья Балтики расползается по окрестностям. Особенно печально это констатировать в нынешнем году, объявленном Россией, Финляндией и Эстонией годом Финского залива. К слову, по поводу этого начинания в Петербурге прошло немало пышных и многословных мероприятий.

Страх – дело доходное

«Самое интересное, что экологическую драму, разворачивающуюся в «Красном Бору», несложно остановить, – заявляет Семен Гордышевский. – Прежде всего, нужно защитить карты от атмосферных осадков. Нельзя изначально допускать их обводнения! А затем отфильтровать из них воду. Дальше – определиться с безопасным хранением химических масс, которых останется на порядок меньше. Полигон перестанет быть угрозой для окружающей среды. И тогда можно будет спокойно, без нервов и суеты, подобрать технологии безопасной переработки. А также определиться со строительством завода. Причем, не тишком, в кулуарах, а при широком участии экспертов от общественности».

Но почему же тогда 20 лет идет весь этот спектакль?

bodytextimage_Oleg-Krupnov-1.jpg

«В 2006 году был заключен трехсторонний договор о государственном партнерстве между МПР России, комитетами по финансам и природопользованию администрации Санкт-Петербурга по поводу строительства французского перерабатывающего завода стоимостью 18 млн евро, – рассказал экс-замглавы Комитета по природопользованию Санкт-Петербурга с 2002 по 2010 годы Олег Крупнов. – Этому соглашению помогла состояться встреча на высшем уровне между президентами России и Франции Владимиром Путиным и Жаком Шираком. Эта технология и предусматривала предварительное обезвоживание. Проект фантастически выгодный для города – он окупился бы за два года. Но его завалили ответственные чиновники Комитета, потому что долгострой для них выгоднее».

Вообще-то какой-то иной вывод в данной истории сделать трудно. Похоже, полигон стал бюджетной дырой, через которую выводились денежные средства. А его экологическая опасность стала тем аргументом, который обеспечивал поступление все новых и новых потоков финансирования. Страх, как выясняется, дело доходное.

Только вот для местного населения такая политика оборачивается настоящей трагедией. По данным ФГУП «НИИ гигиены, профпатологии и экологии человека», заболеваемость в населенных пунктах, расположенных в 3-х километровой зоне от ГУПП «Полигон «Красный Бор», повышена. Например, «заболеваемость аллергическим ринитом детского населения поселка Красный Бор в период 2005-2008 годов значительно превысила среднеобластной и районный показатели (в 2007 году превышение составило 11,47 раз), – говорится в отчете НИИ. – В 2008 году отмечено резкое увеличение заболеваемости детей астмой и превышение среднеобластного показателя в 9,52 раза». Данная статистика, разумеется, не учитывает маленьких и взрослых петербуржцев, которым «повезло» выпить из-под крана воды с «приветом» с полигона невезения…

По итогам 20 лет активного обсуждения в СМИ и отражения в них же бурной деятельности по решению проблем «Красного Бора» приходится констатировать: чиновники доигрались – химический Чернобыль под Петербургом практически стартовал.

Кто за это ответит?

 

Автор благодарит Эколого-политический дискуссионный клуб «Северо-Запад», взявший под общественный контроль деятельность наиболее опасных с точки зрения экологических рисков производственных объектов региона. А также всех членов и друзей клуба – руководителей институтов, сотрудников экологических служб, прокуратуру и тех неравнодушных чиновников и депутатов, что оказали содействие в подготовке данной публикации. Особая благодарность – безвременно ушедшему от нас Олегу Рэмовичу Крупнову.

 

Расследование осуществлено при финансовой поддержке Датской и Шведской ассоциаций журналистов

Лина Зернова