Росатом считает предложения общественности «абсолютно правильными»

ingressimage_7-reg-forum-dialog-Krasnoyarsk.jpg Photo: osatom.ru

На прошлой неделе в Красноярске в ходе форума-диалога представитель Программы по ядерной и радиационной безопасности Международного Социально-Экологического Союза Андрей Ожаровский выступил с докладом: «Предложения по совершенствованию практики проведения общественных обсуждений деятельности в области использования атомной энергии». В ходе обсуждения доклада Александр Харичев, начальник управления по работе с регионами госкорпорации «Росатом», согласился с необходимостью размещения выносимых на обсуждения материалов в сети Интернет и проведений консультаций с заинтересованной общественностью на ранних стадиях, назвав их «абсолютно правильными».

Приводим доклад Ожаровского и его обсуждение на форуме.

Андрей Ожаровский, представитель Программы по ядерной и радиационной безопасности Международного Социально-Экологического Союза:

Я предлагаю сосредоточиться на конкретных предложениях […]. Цель моего участия [в форуме Росатома] — это попытка вступить в диалог. Я пытаюсь серьёзно относиться к тому, что здесь происходит. И результатом, я надеюсь, будет не то, что моё выступление будет выслушано и отмечено, а произойдут конкретные изменения конкретных практик проведения общественных обсуждений по объектам атомной энергетики.

Я бы хотел заявить формальный протест, безусловно, для меня лично цель диалога — не является «гражданская поддержка атомной отрасти», как здесь сформулировано. [Название данной секции форума: «Открытый диалог — основа общественного согласия и гражданской поддержки атомной отрасли.] Я согласен с теми людьми, кто не желает жить под дамокловым мечом радиоактивного загрязнения, как сказал тут предыдущий выступающий. Поэтому, прошу считать меня противником.

Буду говорить исключительно о практической стороне проведения общественных обсуждений, не касаясь сути [обсуждений], будь то атомные станции или пункты захоронения радиоактивных отходов. Давайте попробуем поговорить о процедуре, понять, какие есть общие точки соприкосновения, конфликтные ситуации — именно по тому, как у нас проходят слушания.

Я посчитал, что за свою жизнь я участвовал где-то в двух десятках общественных слушаниях по объектам атомной энергетики, не только в России, в других странах. В этом году мне удалось посетить уже восемь общественных слушаний. Есть некоторый опыт.

В отличие от общественных советов, форумов-диалогов, процедура проведения общественных обсуждений регулируется законодательством. Плохо или хорошо, но это обязательная процедура. Мне кажется, что это как раз хорошо, потому что здесь меньше возможности манипулирования. То, что делает госкорпорация [Росатом] для себя — создаёт общественные советы, проводит вот такие собрания, – это, конечно хорошо, замечательно, – но всё же это внутреннее дело госкорпорации. А общественные слушания, это по-другому.

И здесь открывается много разных возможностей.

Во-первых, отмечу, что предметом общественных обсуждений являются документы. Это надо понимать, и, я думаю, общественность это понимает. […] На слушания выносится конкретный документ — оценка воздействия на окружающую среду [ОВОС], материалы обоснования инвестиций. И по сути это правильно.

Но тонкость здесь вот в чём. Обсуждению подлежит не качество документа, не то, как там расставлены запятые, нет ли там ошибок в наименовании тех или иных объектов или процессов. Очень часто, особенно по новому строительству, по новым проектам, для общественности — обсуждается приемлемость или неприемлемость предлагаемой деятельности. Это, собственно, в законе и установлено. Это правильно. Ведь общественные обсуждения проводятся до принятия решения о реализации того или иного объекта. И это этап и механизм участия общественности в принятии таких решений.

Итак, что написано в положении об ОВОС — есть три цели, я их напомню. Это информирование общественности, выявление общественных предпочтений и учёт общественных предпочтений. […]

Но есть установленные законом цели, но, из практики, есть реальные цели. Цель застройщика, то есть цель представителей госкорпорации [Росатом] — это, конечно, получение разрешения на деятельность, с минимальными затратами прохождение этой процедуры. Часто это способствует поиску простого и краткого пути достижения этой цели.

Какие цели могут быть у общественности? Безусловно, это получение информации, эта цель остаётся, она установлена законом.

Для общественности важно также не только выражение своего мнения. Вы прекрасно понимаете, что такого понятия как «мнение общественности» не существует. Для общественности факт проведения общественных обсуждений является таким «звоночком», «дедлайном», в том числе, для формирования своего общественного мнения. Естественно, до того, как госкорпорация выходит с какими-то слушаниями, общественность может и не знать о том, что такая деятельность планируется, может не иметь информации, или иметь недостоверную информацию. […]

К сожалению, используя несовершенство существующего законодательства, бывает такое, что инициатор деятельности сводит общественные обсуждения к формальной процедуре, заключающейся в одобрении своих планов.

Примеры следующие: это слушания и круглые столы, которые выглядят просто как собрания трудовых коллективов атомных электростанций. Это общепринятая практика, сейчас это повсеместно происходит. Но формального нарушения закона в этом нет. Есть примеры ограничения доступа к документам, выносимым на общественные обсуждения. Я считаю, это безобразие. Но здесь отмечены позитивные сдвиги, об этом я буду говорить. Были случаи, не знаю, будут ли они повторяться, ограничения доступа на сами слушания. Даже такое бывает.

Итак, что нам не нравится, и как это улучшить.

Есть случаи, когда в выносимых на общественное обсуждение документах содержится неполная или недостоверная информация. Хотя, по закону, кто пишет ОВОС, тот знает, что там есть такой раздел «Выявленные неопределённости». То есть, если какой-то вопрос ясен, даётся чёткая оценка, а если есть какие-то сомнения, должна даваться ссылка на то, что существуют другие оценки. Я не могу уже долгое время убедить представителей концерна «Росэнергоатом» всё же признать, что существует неопределённость в оценке воздействия запроектных аварий на атомных электростанциях. Они там пишут, что это 300 метров или 800 метров, а есть оценки, что это 100 или 300 километров [например, австрийское исследование FlexRISK]. Неопределённость имеется, но это никак не отражается в документах, выносимых на общественное обсуждение.

Отказ отвечать на вопросы [заданные в ходе общественных обсуждений]. Это, мне кажется, совсем неправильно. От этого надо уходить. В моей личной практике это было несколько раз: в городе Димитровграде в 2011 году, там ещё был такой [сотрудник Росатома] Конышев, который сказал: «На все вопросы ответим, а на вопросы Ожаровского не будем отвечать, ответим потом по почте». Я так и жду до сих пор от него письма. Но это было публично заявлено на общественных слушаниях. Совсем недавно, в Волгодонске [Ростовская АЭС], в 2012 году, в Рославле [Смоленская АЭС] и Удомле [Калининская АЭС] в этом году. Это что-то совсем новенькое. Когда говорится, что некоторые заданные вопросы конструктивные, а другие — нет. Уходить надо от этого.

[…]

Попробую сформулировать предложения.

Доступ к информации: есть положительные сдвиги. Вчера мэр Железногорска, господин Медведев, сказал, что принято в Железногорске решение размещать все материалы, выносимые на слушания, и протоколы общественных обсуждений на сайте города. Это здорово. Концерн «Росэнергоатом» это делает, «Национальный оператор» [ФГУП «НО РАО»] это делает. Думаю, к этому придут и другие предприятия. Сейчас есть какой-то разнобой. Комбинат «Маяк» это делает, а Сибирский химкомбинат этого не делает, наоборот, пуганется, когда к ним пытаются прийти, чтобы какие-то документы получить.

Материалы оценки воздействия на окружающую среду и экологические отчёты предприятий. «Экологический отчёт», для меня, как для человека, привыкшего читать документы — это пустая бумага. Там не содержится критически важная информация, которая есть в ОВОС.

[…]

Чтобы снять вот этот [высокий] темп, а вы знаете, что 30 дней продолжаются общественные обсуждения, потом проходит некоторое собрание, потом дальше идёт процедура. Я предлагаю рассмотреть возможность обеспечить участие общественности на ранних стадиях. Это то, что происходит в других странах, это не запрещено законодательством, но такая норма и не установлена. Что я имею в виду? Когда выносится какая-то деятельность [на общественное обсуждение], может быть следует проводить неформальные консультации с заинтересованной общественностью до того [как начнётся формальный процесс]. Примерно это, насколько я понимаю, происходило в Сосновом Бору, до проведения формальных слушаний там была какая-то работа с местной общественностью, ознакомление с проектом [«нулевые слушания» по ПЗРО НО РАО]. Это надо делать!

По времени проведения слушаний, по удобству слушаний — не для меня, я из Москвы всё равно приеду — для тех местных жителей, кто хотел бы участвовать. Надо уходить от практики проведения общественных слушаний в рабочее время, в рабочие дни. Существуют субботы и воскресенья. Если вы хотите обсуждать с общественностью, а не с сотрудниками ваших предприятий — надо подумать, как это делать или в вечернее время, или в выходные.

Но есть и международный опыт. Есть Орхусская конвенция Европейской Экономической Комиссии Организации Объединённых Наций. Там как раз говорится о доступе к информации и участии общественности в принятии экологически значимых решений. Самое радикальное предложение, которое я могу здесь сделать, это: может быть госкорпорация «Росатом», как структура, работающая на международных рынках, знакомая с тем, как в такой ситуации работают европейские компании, возьмёт на себя добровольное обязательство исполнять требования Орхусской конвенции, естественно, не подчиняясь контролирующим органам, поскольку Россия — не сторона Конвенции. Это не такое уж радикальное предложение. Поскольку есть распоряжение президента Российской Федерации о присоединении России к Орхусской конвенции. Почему бы Росатому не стать флагманом и не попробовать. Зачем нам изобретать велосипед? Хорошо, мы можем сами написать правильный, регламент слушаний, правильные документы о том, как предоставлять информацию. Но это уже сделано, в рамках Организации Объединённых Наций, организации, для которой Россия, наша страна, является учредителем.

Сергей Барановский, зампред общественного совета Росатома:

Это предложение сделал два года назад Александр Фёдоров из Зелёного креста.

Андрей Ожаровский:

Я буду продолжать делать эти предложения, пока что-то не сдвинется. Я же не говорю, что я тут что-то придумал. Проблема в том, что тут [на форуме] получается ситуация: «мели, Емеля — твоя неделя». Тут много хороших мыслей высказывается, важно, чтобы изменения происходили.

Александр Харичев, начальник управления по работе с регионами госкорпорации «Росатом»:

На самом деле, то, что материалы [выносимые на общественные обсуждения] на сайте размещаются — это абсолютно правильно. И то, что Андрей [Ожаровский], Вы говорите, что кто-то не размещает — мы разберёмся. То, что должны проходить общественные слушания на ранних стадиях — это абсолютно верно. С «НО РАО» мы уже это реализуем. С Концерном [Росэнергоатом] у нас что-то это пока не получается. То есть все предложения — абсолютно правильные! Абсолютно правильные!

Для Беллоны.ру ситуацию комментирует Алексей Яблоков, член-корреспондент РАН, координатор Программы по ядерной и радиационной безопасности Международного Социально-Экологического Союза: «Рад, что наши предложения на этих слушаниях, озвученные Андреем Ожаровским, услышаны Росатомом. Мы в ближайшее время эти предложения в письменной форме направим в Росатом».

С 13 по 14 ноября в Красноярске проходил организованный общественным советом госкорпорации «Росатом» VII региональный общественный форум-диалог «Атомные производства, общество, безопасность – 2014». В мероприятии участвовали сотрудники различных предприятий Росатома, члены общественного совета Росатома, представители научных и экологических организаций, в том числе «Беллоны».

Bellona

info@bellona.no