Виртуально-«зеленые»

ingressimage_eco-internet-4.jpg

Статья взята из нового 54-ого номера издаваемого «Беллоной» журнала «Экология и Право».

Если посмотреть на карту крупнейших экологических протестов в мире, то складывается впечатление, что за свои экологические права не борются разве что только белые медведи и пингвины. Жители Перу и Бангладеш, Румынии и Индии, итальянских Альп и Калифорнии заметно наращивают свои усилия по мобилизации, активизации и профессионализации местных экологических движений. При этом развитие и практически повсеместное проникновение цифровых технологий во многом «выравнивает» возможности для «зеленого» онлайн-активизма – именно так кажется на первый взгляд. Однако жизнь демонстрирует примеры того, что и для онлайн-активизма вполне реальна угроза репрессий и подавления, опять-таки от чисто виртуальных методов в виде интернет-цензуры до реальных угроз жизни и деятельности экологов.

Тем не менее заметный рост экологических протестов последних нескольких лет имеет под собой, зачастую, одну общую причину: жители, граждане, местные сообщества соорганизуются, мобилизируются и солидаризируются с целью «make their voice heard» – «заставить мир/власти/бизнес/другую сторону конфликта услышать их голос».

То есть речь идет о желании более широких групп населения «включить себя» в число «лиц, принимающих решения» по вопросам, определяющим их будущее – будь то дальнейшее городское развитие, или перспективы вырубки зеленых насаждений, или планы добычи полезных ископаемых. По сути дела, речь идет о партиципации – относительно новом термине, как раз и предполагающем «включение» новых социальных групп в вопросы планирования и развития – путем переговоров, диалогов, выработки совместного решения, уступок с обеих сторон, гибких позиций. Тем не менее в большинстве стран мира партиципация пока развита довольно слабо – и тут «сбои» дают даже наиболее «продвинутые» демократии. В России зачастую мнение местных жителей либо не учитывается совсем, либо учитывается весьма формальным образом – например, путем «организованных» общественных слушаний.

В результате – группы самоорганизации, сбор информации, работа с журналистами, судебные иски, пикеты, блокирование строительных работ и, не в последнюю очередь, самоорганизация и мобилизация через Интернет.

В итоге именно умение профессионально работать с онлайн-инструментами становится одним из ключевых факторов для успешной «зеленой» кампании. Правда, воспринимать интернет-технологии как единственную «палочку-выручалочку» все же не стоит, предостерегают эксперты.

Интернет-технологии играют огромную роль в передаче информации о проблеме, мобилизации, координации усилий, проведении голосований, выработке позиций. Именно поэтому в момент запуска интерактивных и мобилизационных инструментов Web 2.0 (сейчас уже Web 3.0), включая Facebook и Youtube, многим активистам и экспертам казалось, что в мире действительно наступает совсем новая эпоха, в том числе и для гражданского общества. Эпоха горизонтальных связей, прямой демократии, эпоха распространения информации о вашей проблеме или акции за считанные секунды по всему миру.

Впрочем, крайне быстро выяснилось, что решение проблемы распространения информации не всегда приводит к одновременному решению проблемы привлечения и удержания внимания, а также привлечения большего числа постоянных сторонников. Еще одна проблема – это так называемый slacktivism – «чистый» интернет-активизм, не выходящий в реальное поле (типичный пример – когда на мероприятие регистрируются десять тысяч человек, а приходит несколько десятков, так как большая часть сторонников полагает, что, поставив лайк или сделав перепост, свою гражданскую миссию они уже выполнили). Кроме того, с развитием социальных сетей и прочих систем коммуникаций заметно актуализировалась проблема дефицита внимания – читателей, подписчиков, сторонников. Если вас каждый день приглашают на десяток акций, требуют подписи 15 петиций, а также перепоста 20 заявлений инициативных групп, довольно сложно «сохранять верность».

В результате, зачастую, как и в старые добрые времена, успех той или иной кампании напрямую зависит от того, насколько самоотверженно и профессионально действует «корневая группа» протеста, насколько организованно они могут координировать свои действия, привлекать и удерживать сторонников.

Наконец, иногда в онлайн-кампаниях сложно оценить уровень реальной поддержки конкретной инициативы, а также объективно посмотреть на позицию противников – так как зачастую группы общения в социальных сетях складываются исключительно из единомышленников, объективную критику или «взгляд со стороны» бывает получить довольно непросто. Мир оффлайна зачастую оказывается намного более разносторонним и жестким, чем «уютные» дискуссии, сводящиеся к поддержке той или иной кампании.

Именно поэтому большая часть теоретиков и практиков интернет-активизма совмещают онлайн- и оффлайн-активность с целью успешного продвижения своих кампаний.

Они пробуют, они имеют успех – или терпят неудачу и пробуют еще раз.

В конце концов, история интернет-активизма насчитывает всего несколько лет.

Ангелина Давыдова