Китайский синдром по-советски — авария на Северной АЭС

Недавно я в этом блоге писал про американский фильм об аварии на АЭС "Китайский синдром". Тогда я не смог вспомнить, были ли в нашей стране художественные фильмы на похожую тему. И вот — подарок от малоизвестного телеканала "Звезда", показавшего неделю назад кинокартину под ничего не говорящим названием "Комиссия по расследованию" (Ленфильм, 1978, режиссер В. Бортко). Фильм этот тоже про аварию на АЭС, но в СССР. Тоже не фильм-катастрофа, скорее такая советская производственная драма. Интересно то, что дата выхода картины — всего за год до американского "Китайского синдрома". Фильмы — ровесники. Попробую сходства и отличия поискать…

Начало кинофильма — интригующее. В городе гаснет свет, на АЭС — авария. "Аварийно остановлен реактор, радиация в первом контуре". Поврежден один из технологических каналов реактора (значит реактор РБМК, Чернобыльский — вот такое предсказание!). Тревожно мигают лампочки, тянут куда-то шланги люди в белых изолирующих костюмах. Но в дальнейшем про радиацию — ни слова, начинается узнаваемая советская "производственная тематика".

На АЭС приезжает комиссия. В ней происходит противостояние трех групп — кто станцию проектировал, кто строил, кто эксплуатировал. Каждая из этих группировок атомщиков ужасно боится, что вина в аварии ляжет на них. Что причина аварии – или ошибка в проекте, или небрежность монтажников, или напортачили операторы. Начинаются интриги, есть любовная история, есть намеки на возможность подлости и предательства. Но, в конце концов, истина находится и мудрый московский чиновник заверяет, что реакторы эти в серию пойдут и даже, возможно, повышенной мощности. Такой вот советский хэппи-энд.

В отличие от американского фильма в нашей кинокартине нет ни журналистов, ни экологов-противников АЭС, ни даже просто людей "посторонних", неатомщиков. Всё сами атомщики делают — и аварию, и расследование и выводы. Получается, что эта АЭС как бы посреди ничего — "вещь в себе". Вне страны, вне общества. Собственно в то время это так и было — империя Минсредмаша-Минатома-Росатома всегда была засекречена. Главная идея — мы сами специалисты, сами во всем разберемся. Да и сейчас атомщики ой как неохотно с "неспециалистами" разговаривают, особенно, если речь об авариях идет…

Зато вот что у нас есть, а в американском фильме не было — так это компьютер. Точнее — ЭВМ — несколько шкафов с крутящимися дисками и маленьким экранчиком. На ЭВМ разные режимы эксплуатации реактора моделируют — но и это не помогло понять, почему же "сгорел" канал.

Вообще, разрушение технологического канала для "уран-графитовых" реакторов типа РБМК — авария довольно часто встречающаяся. И на самом первом военном реакторе, запущенным в 1947 году там, где позднее комбинат "Маяк" появился, один из каналов разрушился на второй день эксплуатации. И разбухшие урановые блочки там высверливали, не останавливая реактор. Берия, тогдашний атомный начальник, такой стандарт "технологической культуры" задал. И страшная авария 1975 года на АЭС в Сосновом Бору, когда облако накрыло Ленинград, тоже с разрушением одного из 1700 каналов реактора начиналась. Так что авария в кино вполне реальная. Только вот ни об оповещении населения, ни об эвакуации, ни о йодной профилактике в фильме ни слова. Отношение к происходящему — как к разливу нефти или к автоаварии. И это тоже постоянно транслируемый атомщиками еще с бериевских штамп – мол, радиация ничуть не опасна и особого внимания не требует.

Главные проблемы, которые беспокоят киношных атомщиков не связаны с безопасностью АЭС и защитой населения. Для них важно, остановят ли серийное производство реакторов такого типа? Кого снимут — главного конструктора, если была ошибка в проектировании? Или главного инженера станции, если были нарушения режимов эксплуатации? А тут еще оказалась, что одна из сотрудниц АЭС, Анна Ивановна, когда-то была влюблена в главного конструктора, а теперь близко общается с главным инженером…

Производственный конфликт плюс служебный роман — не больше… Как будто ошибки в конструкции комбайна или велосипеда какого-то обсуждают. Да еще попытка внести комедийную составляющую: ночью один из членов комиссии (герой-любовник в исполнении молодого Михаила Боярского) ломится в гостиничный номер другого члена комиссии со словами: "Леночка, я стучусь к вам как инженер к инженеру! Помогите взять интеграл." И они действительно всю ночь "интеграл берут" — и находят "пропавший нолик" — в проекте реактора в одном из расчетов обнаружилась ошибка — "на порядок" — в 10 раз. Но это ни кого не удивляет, словно так и надо.

А еще выявилась "дополнительная задержка в системе регулирования". Неспециалисту, может, и непонятно — но для физика это страшно звучит. Получается, что реактором не на всех режимах можно управлять. Это же прямо предсказание Чернобыля! Напомню, фильм датирован 1978 годом.

Но и это еще не всё — оказывается, главный инженер, личность творческая. Он пришел на АЭС из НИИ, со своими задумками, идеями. И до аварии он безо всяких разрешений проводил свой собственный эксперимент по повышению мощности реактора! Директор АЭС про эту самодеятельность знал и молчаливо потакал. А когда комиссия приехала — ни тот, ни другой ничего не рассказали, справедливо боялись, что по шапке дадут… Сотрудники АЭС про несанкционированный подъем мощности не доложили, а данные о режимах работы реактора за прошлую неделю подсунули. И если бы уже упоминавшаяся мною сотрудница АЭС Анна Ивановна все еще не была бы влюблена в главного конструктора реактора, и не передала бы ему данные об эксперименте, то комиссия так ничего и не узнала бы. Страшно… Все правдиво — в атомной энергетике и в реальной жизни неудобную информацию скрывают, про аварии не сообщают…

Один из героев даже озвучивает "кредо атомщика": "Я не помню случая, чтобы фирма, ответственная за аварию, безоговорочно признала бы свою вину. Знаешь — молчи. Сказал — не подписывай. Подписал – пиши особое мнение. Ну, это инженерная этика… Позиция на первый взгляд странная, но если подразумевать под ней верность, преданность своему делу, своей отрасли, то это единственно правильная позиция. Своего рода патриотизм". Такая вот минатомовская сверхсекретность — не только от посторонних, но и от своих же, от атомщиков, надо что-то скрывать, врать, изворачиваться. Атомщики — этакие сверхчеловеки — и у них своя сверхэтика… И особый "патриотизм". Это, конечно, сверх-соцреализм — именно от такой подлой сверхсекретности страдали и умирали жертвы многих радиационных аварий — от Маяка 1957 года — до Томска года 1993-го… Сверхчеловеки своим-то правду не скажут, куда им о населении думать-то…

А в американском фильме ни "патриотов", ни любовной интриги не было, зато атомщики комиссии по расследованию аварии все честно рассказывали, данные режимов реактора не подтасовывали. Анна Ивановна на американских АЭС не нужна…

Удивительно, что создатели фильма, умолчав о смертельной опасности радиации для всего живого, все же много чего сказать про ядерную энергетику смогли. Сказали, что аварии на АЭС бывают. Что ошибки в проектах реакторов бывают. Что среди инженеров АЭС могут быть самоделкины-изобретатели, готовые опасные эксперименты по подъему мощности проводить. И что при расследовании аварии правда не всегда всплыть может, что очень многие заинтересованы в том, чтобы скрыть истинную причину происшествия. И сноба-атомщика (правда, как нетипичное явление) показали. Итак, все составные части, все предпосылки для ядерной катастрофы в этом фильме описаны. И это сделано задолго до Чернобыля. И все изображено с достоверностью и реализмом. Фильм-предупреждение!

Но предупреждение не было услышано — фильм не стал явлением общественной жизни как "Китайский синдром" в США. И дело не только в том, что возможные последствия радиационной аварии в нашем фильме совсем никак не описаны. Ну не было тогда в СССР нормальной общественной жизни, не было КОМУ предупреждение услышать. Ни независимых экологических организаций не было, ни смельчаков-сигнальщиков, ни прессы свободной. Вот и стал фильм про аварию на АЭС в ряд совковых картин про доярок и сталеваров.

Но, к сожалению, фильм этот весьма актуален и в наше время. Не так давно глава Росатома Сергей Кириенко говорил о сумасбродном проекте повышения мощности действующих реакторов на Кольской АЭС. И нет уверенности, что в обоснование этой идеи на КАЭС уже сейчас не проводят опасные эксперименты по повышению нагрузок на реакторы. "С целью поиска прогрессивных режимов использования оборудования", — как говорилось в фильме. А реакторы эти старенькие, страшно подумать, что с ними в ходе таких экспериментов случиться может…

Действие фильма происходит на вымышленной Северной АЭС, но пейзажи не оставляют сомнения — это Кольский полуостров. Даже Экоостровский мост однажды в кадр попал. Может, это еще одно предупреждение — адресное — из 1978 года? Теперь есть и экологи и пресса — услышим ли?

Андрей Ожаровский

idc.moscow@gmail.com