Комментарии к обвинительной речи Гуцана

Комментарий:

Как и ожидалось, в своей заключительной речи 22 декабря 1999 прокурор Александр Гуцан не многое смог добавить к своим предыдущим попыткам доказать виновность Александра Никитина.


В действительности он не добавил ничего. Гуцан лишь зачитал обвинительное заключение и в заключение заявил, что Никитину следовало бы провести 20 лет в колонии строгого режима за свое преступление, но, поскольку ранее он не привлекался по уголовным делам, 12 лет – минимальное наказание за измену родине – будет достаточно. Кроме того, Гуцан также потребовал и конфискацию имущества Никитина в пользу государства.


Незначительные усилия Гуцана

Несмотря на то, как я ожидал, все вышесказанное и должно было произойти, меня удивил недостаток усилий со стороны Гуцана в обвинительной речи. Он не упомянул о том, что было сказано в суде в течение четырех предыдущих недель, и не попытался опровергнуть доводы защиты.

  • Он даже не потрудился заявить, что основание для обвинения было прочным и соответствовало Конституции.

  • Он не сказал, что доказан факт наличия государственной тайны в сведениях, собранных Никитиным для доклада Беллоны.

  • Он не попытался убедить суд в том, что Никитин собрал и передал государственные секреты «Беллоне» с целью нанести ущерб внешней безопасности России.

  • Он даже не попытался убедить суд в том, что настоящей целью Беллоны является подрыв безопасности России.


    Согласно ст. 49 Конституции РФ Гуцан обязан доказать, преодолевая все сомнения, что все эти факты имели место, чтобы добиться осуждения Никитина за государственную измену. Но он даже не попытался этого сделать. Поэтому вместо того, чтобы находиться в зале суде в течение всего судебного разбирательства, Гуцан мог бы провести это время где угодно. Затем он мог бы прийти в последний день, зачитать обвинительное заключение и дополнить его сроком наказания для Никитина.


    Пугающие перспективы

    Ни один прокурор в мире не выиграл бы дело, действуя в суде подобно Гуцану. Если такое отношение к работе для него традиционно, можно представить, сколько невинных людей он послал в тюрьму. Это ужасно, если он действительно верит, что его усилий достаточно для обвинительного приговора. В конце концов он должен был доказать, что все написанное в обвинительном заключении является правдой, но сделать это путем прочтения самого заключения невозможно. В этом документе ничего не говорится о субъективной вине Никитина.


    Если Никитин будет осужден на основании усилий Гуцана, то было бы проще вообще распустить суд. И тогда обвинительный приговор был бы вынесен кулуарно, а мы были бы избавлены от показного суда, не такого как в тридцатых годах, но все же показного.


    На этих судах миру демонстрировали людей, которых заставляли во всем сознаться, а кричащий прокурор требовал убить их как “бешенных собак”. Заседание в Городском суде был иным, где прокурор говорил тихим голосом, а суд действовал достаточно корректно. Однако, если и этот суд был показным, то он будет иметь те же пугающие перспективы, что и показные суды в прошлом.

    Йон Гаусло